Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

(no subject)

Великан идёт, с трамваем на поводке,
Осторожно переступая людей на улице,
Вагон, дребезжа колокольчиком, на дуге,
Глазом фары моргает, прищуренным,
Или громко стучит - колёсами лап,
Поднимая заднее, правое - на перекрёстках,
Отмечая столбы остановок, впуская в себя,
Отражения луж, тех, что мельче ростом -
Капель, в плащах, с зонтами и без,
Со ртами открытыми, в ре диез...

Хозяин, не торопясь, жуя мундштук,
Выпускает колечки дыма - лунные,
Ждёт, пока друг его, справит нужду,
Чтоб степенно, продолжить прогулку...

Рекламные буклеты

мотоцикл разгоняется до двух сантиметров в час,
имеет экологичный двигатель на улитковой тяге,
шины из кожи гусениц - расцветкой сводят с ума,
вместительный бак заправлен росистой влагой.

в комплект прилагается - жуко-олений шлем,
краги с присосками - подобье паучьих лапок,
комбинезон из листвяной ткани, похожей на тень,
прибор навигации - учёная квакать по картам жаба.

о цене не стоит и думать! милион комариных крыл,
но возможна большая скидка, если на них рисунок,
повторяет точно фантазии, мысли, молитвы, сны,
или цитаты классиков - например - "Былое и думы"...

4.

Голубки воркуют кадрили любви под крышами,
По бульварам звенят трамваи звонками рыжими,
Кавалер покинул расфуфыренную мамзель капризную,
Да ушёл гулять - москворецкой шпаны мальчишечка.

В три ручья течёт помада и тушь французская,
От отчаянья топая в мостовую туфлёю узенькой,
"Ой не слушала уговоров богатых и умных папиков,
Кто же купит теперь расклешённое платье в крапинку?"

В синема идёт пролетарий с женой дородною,
А за ними выводок пацанят - пионеров новеньких...
На припёке сидят старухи - согревают сухие косточки -
"Не горюй красавица - инжонёра найдёшь, не рабочего!"

(no subject)

till min moster Lussy(hon var min andra mamma). jag beklagar...hon dog igår.

"ома Тина, спой-расскажи сказку,
о белом хлебушке, добром Йохане."

"шлаф майн либен. кобальты-карлики
колёс перестуком смололи зёрна,
замесили на дождике Мгу холодную -
как тебе, плели косичками волосы -
испечь не успели - слёзками солоно
печку залили сестрички-неспящие,
в стёклах вагонных чёрного Ангела,
высмотрев между сентябрьским дождиком.

но есть на свете беккер искусный,
колпак накрахмален, манишка чистая,
зовут его Йохан - лунные кудри,
муку он не веет - лишь свежую изморозь
смеясь добавляет в румяные булочки,
разносит по снам и играет на дудочке,
мелькая на окнах фонарными бликами."

4.

"«гризалью Сретeнка, Пруды – листвы ладьи кленовые
И «Калифорния отель» рам клавиш – фортепьянные,
«сач лавли плейс» по проводам, траве сырой и кованным
Решёткам низким, к мостовой, Бердслея книжной графике,
Брели рассказывая чушь о Бодхисатве, Библии,
Знакомых общих и друзьях приобретённых наново,
О да, тогда играл гормон и рдели щёки искрами,
Смотрелись в отражений тень со штукатурки, каменных
Витрин, где выставлен на свет взгляд из-под чёлки пристальный.

Вновь Николаевский вокзал – поверх перрона голуби,
И расстояние растёт... за проводницей толстою,
И по вагонному стеклу – толчком на стыке – облако,
«приедешь?» - пишется вопрос на разделённом воздухе,
«не слышу...», «я к тебе приду – по небу словно посуху...»"

7.

итак, Иона, поезда, дилижансы, лодки
заржавели, рассыпались, только рёбра
торчат из песка,
и каждым приливом воды,
объяв до души, поднимают слепую морду
кита, выпуская фонтан или зонтик
к сидящим на облаке
куклам из войлока
кислым от зноя
всякой погоды
в Отчих перстах.

тебя похоронят здесь,
на кладбище волны
качая савана склоны,
смоют буквы - "Иона -
присно, ныне и днесь..."

(no subject)

ты вся из пуха тополей и отраженья
на Смоленке, и рыбы в глубине
суть окон - где дыханье занавесок
скрывает комнаты от посторонних глаз,
и создаёт движенье рук на складках.

мне помнится - ветвями из ресниц
с тобой мы рисовали странный город,
переплетая травы и дома
в звон колоколен, купола, трамваи,
прохожих и течение реки.

тогда от немоты родилось солнце,
и заслонив его, твоё лицо
склонилось, ожидая слов и тени,
и зной струился запахом волос,
перевернув округлость горизонта.

тогда же - искривлённые гортанью
мы говорили чувства и впопад
оказывались лишь прикосновенья,
и выдыхом переполняя грудь
сплетались корни жил и капли пота.

и понимать нас мог тогда лишь тот,
кто сам из пуха тополей и отраженья
из Смоленки смотрел, и рыбий глаз
его вращался - время возвращая
в круг циферблата...

1994