Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Den 4:e Advent

Хлад исчез. Молчаливый, висящий дождь,
Собирается серебром - на фундаментах, штукатурке,
Высветляя призрачных - воинов, пастухов,
Кобылицу, вола, овец, на насесте - сидящих куриц,
Расправляющих перья, зевая, закрыв глаза,
Над роженицей, её суетливым мужем,
Зная, сегодня - устала блуждать звезда,
Уронив лучи, на Мира - темнейший угол...

Где-то вдали, возникает и тает мираж -
Во дворце барочном, кланяясь звездочёты,
Вопрошают, - «здесь ли, родится Царь?
Этой? Или другою, похожей, тишайшей ночью?»
И ответом, вдали, шагами? каплями? - звон,
Засыпает перед сочельником, град Стокхольм...

Den 3:e Advent

В старом городе, столпотворение - пришлых,
С церкви Гертруды, часов колокольным гулом,
Шпилей кисти, пишут гризайлями лица -
В кружевах и чепцах, в шляпах - высоких тулей.

Длинные свитки - желаний и поздравлений,
Грозди гирлянд, разноцветье шаров, в порывах
Свиста промозглого, запах каминов ветром,
В шарканье шага - чудесами горят витрины.

И устал счетовод, отмечать новоприбывших семьи,
Нет в гостиницах мест, до отказа забиты кофейни,
Но в одной подворотне - сено, ель и латерна,
Чем не тихий приют - для беременной девы?

Для Иосифа-плотника, тяжкого скарба - поклажей -
В акварельной открытке - помятой, винтажной...

(no subject)

В горнем мире, неслышны, незримы,
Ходят странники, снов пантомимы,
Вниз бросают, порвав на хлопья,
Снега липкого - в стенах, окнах -
Барельефов античных пеной,
Переулков украсив серый,
Предвечерний пейзаж предзимья.

На прохожих редких, с зонтами,
Кружит, падает млечный танец,
Приглушая все звуки - в зигзагах,
Чертит белым, по чёрному, знаки,
Карты стран, неизвестных доныне,
И каминов, запахом дымным,
Листопада стирает память...

Водевиль

В государстве у моря, в замке песчаном,
Жил-был принц, из ракушек и водорослей,
Со слугой расторопным, проворным крабом,
И кухаркой-русалкой, без голоса -

Говорят, продала его, ведьме подводной,
За умение стряпать - блюд тысячи,
Подписав договор, не чернилами, кровью,
Из хвоста, изящного, рыбьего...

Ах, была влюблена, в хозяина, тайно,
Угождала, трясла грудью трепетной,
Подливала в тарелку - супы, маринады,
И из склянки - любовное зелье.

Но увы, не её, а лакея с клешням,
Возжелал их высочество страстно,
Осыпал то подарками, то похвалами,
Приглашал, к обеду и в спальню.

Не судьба, тайной страстью, пылал колченогий,
К соблазнительной, юной стряпухе,
От намёков настойчивых, пятился боком,
Рядом с милой, сидел на кухне.

Так и жили они - несчастны годами,
Рядом с волн набегающих шумом,
Превращая в комедию, длинную драму,
День за днём, надеясь на чудо...

(no subject)

Итальянского сказочника - узнают по говору,
Он то цокает, то дребезжит длиннотами,
То из звуков гортанных, выдует облако,
А когда умолкает - слышно пение хора.

И одет он странно - блуза, жилет цветастый,
Островерхая шляпа, потёрта и трачена молью,
Брюки, из мешковины - сидит на заплате заплата,
И разбиты ботинки, обуты на босы ноги.

Вот, вчера рассказал, историй с хвостиком горстку,
Об огромной рыбе, из теней - построившей город,
С бастионами, церковью, палаццо, каналами, почтой,
Населив кварталы, песчаным, смешным народцем.

И была там, влюблённая парочка - Петра с Петручо,
Жили, в домиках рядом, на улочке узкой,
Вечерами, с балконов, друг к другу - тянули ручки,
Признавались в чувствах, поцелую выпятив губки.

Но решила старуха-ведьма - хрома и горбата,
Оженить на себе Петручо колдовским обрядом,
Притворилась красавицей - страстной, желанной,
Приоделась в парчи и шёлка, кружевные наряды.

Как увидел её юнец, позабыл обо всём на свете,
Поскакал вприпрыжку, комплименты сыпя вдогонку,
Нарекал её - самой чудной, своей невестой,
Голосил, что она, для него - и луна и солнце...

Проливала слёзы Петра, умоляла начать, как прежде,
Заклинала стоном, что станет рабой послушной,
Но увы, корчил рожи, смеялся над ней, изменник,
Закрывал от слов болезных, руками плотнее уши...

И в печали, пошла она, к сини закатной моря,
Попросила рыбу, плеснуть приливом на берег,
Утопить разлучницу, милого, жёлтый город,
И себя саму, потерявшую жизнь, без веры...

Согласилось чудище, вздыбило пенно глади,
Побежали, сметая всё, голубые волны,
Ничего не оставив, площади смыв, палаццо,
Лишь - ребристый пляж, в ракушках ломких.

Усмехнулся сказочник, почесал бородёнку седую,
Закурил самокрутку, выпустив струйку дыма,
Зашагал неспешно, за собою следы большие,
Заметая брючин, обтрёпанной мешковиной...