Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

(no subject)

Ма-а-а-лень-ки-й,
С метлой, в ушанке, валенках,
Штанах с заплатами, ватнике -
Дворник бородатый,
Придурковатый,
Сметает с улицы
Окурки и лужицы,
С приплясами,
Ворча недовольным басом,
Обо всяческих ужасах -
Например, о курицах -
Земноводных и плотоядных,
В ярких нарядах,
С бусами -
И тут же,
Они появляются, размалёванны,
Говоря, что в него - влюблённые,
Целоваться лезут, выпятив клювы,
Поднимая из перьев юбки,
Над ногами костлявыми, в туфельках
С лаком облупленным,
Доставая из сумочек
Цветочки бумажные,
Красные.

А он испуганно,
Скорей, на все пуговицы
Застегнувшись, по стойке смирно
Встав навытяжку, криком диким, -
«Караул! Спасите бедного!»
Медленно,
Преобразуется в бачок мусорный,
На тонюсеньких
Велосипедных колёсиках,
И шмыгая носом,
Улепётывает, струсивший.

(no subject)

Из дверей - семьсот двадцати шкафов,
Выходят любовники - абсолютно голые,
В никуда отвесив, низкий поклон,
Удаляются, прыгая резво - с балкона.

Под потолком качается, стонет кровать -
Дребезжа, вылетают снизу пружины,
И на ней, поёт арии опер - жена -
О любви, о верности и невинности.

Муж, поставив на пол, большой чемодан,
Разводит руками - изумлённо-медленно,
Подняв полЫ плаща - танцует Кан-Кан,
Любуясь своим отражением в зеркале.

Вспорхнув с этажерки, стайки книг -
Листая шелест страниц, меж обложками,
Кружатся и шепчут, - «со ва? се ля ви…»
И садятся, воркуя на подоконнике…

(no subject)

Не шествуя, но встав к кусту жасмина,
Ты осыпалась, в морось, лепестками,
И зонт раскрытый, куполом, над нимбом
Цветущих капель, ночи белой - пламя,
Слагал в листвяный профиль, складки платья,
Намокшие молчаний сном, объятий,
Бесцветным фото, впечатляясь в память.

Потом, на нас смотрел, из луж, с обочин,
Померкшим сумасшедшим, час рассветный,
И превращаясь в пред-туманный воздух,
Нам предлагал, за ним, брести до неба,
И целоваться, сев над облаками,
Снять туфли, и болтать, качать ступнями,
На спящий город, посылая тени...

(no subject)

Ты одичала, Эвридика, от отсутствия секса,
Света,
Пчёл Персефоны, асфоделий нектара,
Воя ветра,
Арфы Орфея,
Кордебалета -
Звонких, стеклянных,
Душ отражений,
В фасетчатых парах,
Глаз,
За тобой наблюдающих вечно,
Или же час? -
На ступенях из ада, млечных...

Что будешь делать, выйдя отсюда?
Щурясь, укрывшись в длинные космы,
Пряча живот, обвислые груди,
Щель, между бёдер -
Сухую, поросшую мхами,
Грибами,
Сшитую наглухо паутиной,
Крепко -
Не разорвать руками,
Тем более, членом мужа...

Оставайся, на мягком ложе,
Себя ублажая дымом,
Сладким, промозглым,
Дурманно-стылым,
Маково-конопляным,
Теряя память,
Пальцем,
Проводя по коже,
И стоном блаженным,
Бывших - мужчин и женщин
Зовя на праздник...

И тогда Аскалаф, Макария, Гипнос,
Пьяной походкой и смазанной речью,
Над тобою, качая туманом, лица,
До одышки, до остановки сердца,
Искривляя рот твой оргазмом,
Подбородок, скулы рассыпав пазлом,
Увлекут блуждать, бестелесной тенью...

Johannes Dag

Заплетая небо в венки разнотравий,
Самый длинный день, поднимая на пальцах,
Чуть пьяны кружением страстным танца,
Незаметно срастаясь телами в пары -
Тишины и стонов, без слов ненужных -
Я твой Лель, ты - Лада, моя подружка,
Мы рассыпемся утром - росой, туманом...

А пока, вбирая изгибы ложбин, пригорков,
Листьев вздохи, в березовых перелесках,
Вездесущих, бело-жёлтых ромашек, солнца,
Положив охапки бессчётные, на колени,
Поцелуи дарим - щебету птиц незримых,
Обретаем сами, огненных теней крылья,
Зажигая кострами влюблённость, нежность...

(no subject)

Трубочист влюблённый в звезду на небе,
Ей писал стихи, рисовал картины,
Чёрной сажей, по черепице в снеге,
Полутон добавляя, каминным дымом.

А весной, когда, облака туманов,
Опускались низко, цепляя кровли,
Поднимался в выси, неслышным шагом,
По слоистым ступеням, под звон капели.

Каждым летом, оседлавши, метлу печную,
Вверх взвивался, крепко держа цилиндр,
К сюртуку прижимая, букет незабудок,
Подлетая к милой, немного ближе...

Ах, она, далека, холодна, бездушна,
На него смотрела, с надменным видом,
Надувала, улыбкой лучистой губки,
Год за годом, из тёмной, бездонной сини...

(no subject)

Хочешь, пройдусь на руках по улице,
Тросточку вертя-крутя меж ботинками,
Корча рожи в зеркальных лужицах,
Растопив зимней скуки изморозь?

Чуть подняв подол твоей юбки длинной,
Щекоча глазами лодыжки тонкие,
Воробьиным гвалтом, смешных чириканий,
Опьяню, весенних туманов воздухом.

А потом, расскажу о тебе историю -
То что было, не было, будет или же? -
Мы из пальцев касаний, построим мостики,
Назовём друг-друга похожим именем...

Полетим над дымоходами, кровлями -
Из начала мартовских дней - любовники...

(no subject)

Итальянского сказочника - узнают по говору,
Он то цокает, то дребезжит длиннотами,
То из звуков гортанных, выдует облако,
А когда умолкает - слышно пение хора.

И одет он странно - блуза, жилет цветастый,
Островерхая шляпа, потёрта и трачена молью,
Брюки, из мешковины - сидит на заплате заплата,
И разбиты ботинки, обуты на босы ноги.

Вот, вчера рассказал, историй с хвостиком горстку,
Об огромной рыбе, из теней - построившей город,
С бастионами, церковью, палаццо, каналами, почтой,
Населив кварталы, песчаным, смешным народцем.

И была там, влюблённая парочка - Петра с Петручо,
Жили, в домиках рядом, на улочке узкой,
Вечерами, с балконов, друг к другу - тянули ручки,
Признавались в чувствах, поцелую выпятив губки.

Но решила старуха-ведьма - хрома и горбата,
Оженить на себе Петручо колдовским обрядом,
Притворилась красавицей - страстной, желанной,
Приоделась в парчи и шёлка, кружевные наряды.

Как увидел её юнец, позабыл обо всём на свете,
Поскакал вприпрыжку, комплименты сыпя вдогонку,
Нарекал её - самой чудной, своей невестой,
Голосил, что она, для него - и луна и солнце...

Проливала слёзы Петра, умоляла начать, как прежде,
Заклинала стоном, что станет рабой послушной,
Но увы, корчил рожи, смеялся над ней, изменник,
Закрывал от слов болезных, руками плотнее уши...

И в печали, пошла она, к сини закатной моря,
Попросила рыбу, плеснуть приливом на берег,
Утопить разлучницу, милого, жёлтый город,
И себя саму, потерявшую жизнь, без веры...

Согласилось чудище, вздыбило пенно глади,
Побежали, сметая всё, голубые волны,
Ничего не оставив, площади смыв, палаццо,
Лишь - ребристый пляж, в ракушках ломких.

Усмехнулся сказочник, почесал бородёнку седую,
Закурил самокрутку, выпустив струйку дыма,
Зашагал неспешно, за собою следы большие,
Заметая брючин, обтрёпанной мешковиной...

(no subject)

Ты входила в ступени палаццо, платье
Поднимая выше - щиколоток, коленей,
Этажи отворяла акцентом пальца,
Указательного, на маникюр заусенец -
Буржуа в котелке и усиками - ля Чаплин -
Танцевал и тростью стучал о ноготь,
Комедийно, и файф-о-клок случайный,
Завязался на разговор, знакомство...

Грудь под лифом - венецианских окон,
Клокоча, набухала луковкой сан Лючии,
В чашечках вместо чая - жидкий кофе,
Блюдечки с фундаменто жёлтым бисквита,
Ложек лодками разрушались - ах, постепенно,
И мундштук с сигаретой горящей, в пепла
Столбик причала, бывшего, гондольера,
Осыпался сухостью серой в ревность...

Этюд

капитан на мостике ловит зелёных мух,
боцман спит, обнимая винную бочку,
семь матросов, на баке, прыгая чехарду,
ставят коном - портки, треуголки, сорочки.

в бухте штиль, на небе сто-палый диск,
отгоняя облако, жарит нещадно пристань,
где горою ящики, связки пеньки, тюки
и лоснятся грузчиков пылью и потом лица.

голенастый таможенник чуть приподняв парик
сквозь лорнет изучает опись заморских грузов -
"кардамон, корица, сотня монет луны,
зёрна кофе, жемчуг и духовые ружья..."

три портовых шлюхи смотрят в морскую гладь,
поправляют причёски, оголяют шеи и плечи...
с равелина пушка стреляет полудня час
рассыпая эхо чаек кружащей речью...