Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

(no subject)

Подавали ужин. На тарелках - ботинки, зонтики,
Рубашки, кальсоны, пальто, и десертом - галстуки,
Гости, с жадностью ели, гремели гибкими ложками -
Какофонию вальсов, симфоний, маршей, джаза.

Запивали - шестерёнок, пружин, кружевными винами,
Из глубоких чаш часов, растущих на стрелках пальцев,
И клубились вверх, обрываясь-связавшись ниточки,
К кукловода манжетам, крестообразным вагам.

И плясала мебель - столы, обнявшись со стульями,
Выдавая коленца, в чулках на подвязках, ножками,
Или тысячи вилок, в перчатках, жужжали пулями,
Над стеклянным носом, задувающим тени - ножиком,
В двойников дожде, от изнанки картины, до лаковых -
Разноцветной подсветкой, мигающих звёзд и лампочек...

(no subject)

Вороны, на четыре стороны улицы -
Разлетаясь под крошевом таяющим -
Снега серого, в кашле прокуренном -
Луж расплесканных, калошами-дирижаблями.
Это - Ирод шествует, мехами гармошки -
Выдувая - юго-западный, влажный,
Ветер, смешанный с пьяным возгласом -
«Саломея, зачем тебе, голова Иоанна?»

И ответом - мечами, сосульки острые,
Свистом вдребезги, речью, явственно -
«Мы слова, на слоги разделим поровну,
Пригласим гостей, возлечь за трапезой,
Семь покровов сняв и танцуя воздухом,
Поцелую губы пророка мёртвые...»

Den 1:a Advent

Вот она - ярмарка - с огнями - гирляндами,
Конями из Даларны, петухами на палочках,
Дымом костров, миндалём - в жжёном сахаре,
Глёгом кипящем - в большом, медном чане.
Продавцов - прибаутки, считалки, песенки,
Покупателей мёрзлых - хлопки ладошами,
От ларька до ларька, в снежном месиве шествие,
Выбирая дары, дальним, близким, под ёлку.

Нарядившись - в тулупы, колпаки с оторочкой,
Музыканты, на скрипке, гобое, гармонике,
В попурри из мелодий, морозного воздуха,
Молят долгой игрой - рассеяться облако,
Для звезды Вифлеемской, семейства на ослике,
Что незримы пока, над кровлями города...

Башня слоновой кости

Гул под балконом...С хоругвями? Ружьями? -
Ре-во-лю-ция...вздыбленной улицей...
Рожами пьяными, криками гнусными,
Какофонией странных оркестров - музыкой -
«Марш, марш вперёд...» и залихватски «яблочко»,
Плясками, выстрелов грохотом, и барабанами,
Ветром осенним, кашлем простуженным...

Не рыдайте, барыня, до этажа последнего,
Не долетит испанки, безумий - инфекция -
Всё это - фикция, оголтелых люмпенов фракция,
Им бы - поэзии, от поманившей пальчиком,
Девки-Свободы, грудью наружу выпавшей,
Взглядом восторженным, из-под косынки, рыжей
Прядью, под лентой вплетённой, красной...

Выпейте хереса, пасьянс на ломберном столике,
Через монокль разложите - валетом дамочку,
«porqoui pas?» - опираясь на острый локоть,
Через мундштук, дым струя ароматный,
Под потолок, созидая кущи кулис, над сценой,
С пьесой, где все диалоги, нотами нервными,
Губы целуют - чёрным цветком декаданса...

Или? Мол-ча-ние, каблуков и подошв по лестнице,
Лампа, в прихожей, уже заросла паутинами,
Сумерки полдня, но ещё - далеко до вечера,
Пыльные бабочки, обоев шёлковых рифмами,
Кружатся над - чашки кофейной островом,
В башне высокой - дивной, слоновой кости,
Между фасадов опавших в седую изморозь...

(no subject)

Из воздуха слеплены, двое навстречу
Спешат, спотыкаясь, о солнце яркое,
Он - на ходу, читает газету,
Она - в витринах - туфли и платье,
То выберет, то отрицает небрежно,
Собою любуясь, скользя в отражении,
На фоне машин, светофоров и зданий.

Никто их не видит, поскольку - прозрачны,
Привычные, гулкой толпе мегаполиса,
Шаги умножая - эха считалкой,
В мелодии странной, из шарканий, цокота,
Столкнувшись - лёгкий разряд электрический,
Почувствуют, чуть проявившись, призрачны,
И дальше, летя своею дорогой...

(no subject)

Под подошвами вдребезги - зеркала луж,
Не возражаешь, если под ручку, близко,
Танго Пьяццола, прогулка, стиль - а ля рус,
Взгляд непокорный сверху, и сразу снизу -
Очо, сплетая лодыжкой, полой плаща,
Зданий квартала - витрины и манекены,
Каждой секунде, ритмом прибавив час,
Перебирая струны из складок нервно -
Аккордеона, вдрызг раскрывая меха,
Перебегая на красный сигнал перекрёстки,
Взмахом пощёчины, и выдыхая - нахал,
На поцелуя, с изгибом колена, позой,
Видимо, чтобы взлететь в никуда, никогда,
И шелестя дождём по шляпам и крышам,
Вымолвить неосторожно - мне очень жаль,
Наша коррида, лишь непогоды брызги...

(no subject)

В музыкальной шкатулке, звенят колокольни,
По брусчатке шаги - ритмом трэско пружинным,
Обыватели смотрят - украдкой из окон -
Кто идёт? Кто нарушил течение жизни?

Может, Буссе безумный? Или мастер Йоханес? =
С инструмента набором, носатой маслёнкой,
Что следит за заводом, вращением вала,
Ровным анкера стуком, в кружевах шестерёнок?

Нет, увы, незнакомец - в реглане и шляпе,
Полу-скрывшей лицо, с серебристой щетиной,
Озираясь на домики, церкви и башни,
Иногда, помахав, тем, кто спрятан в гардинах.

У калитки облезлой, вдовы старой Анны,
Постоял, покурив не спеша папироску,
И пошёл себе дальше, в далёкие страны,
За спиной оставляя скучающий город...

Лука

Бежит Пинокио, по кругу карусели,
С двуколкой расписной, по ветру носом.
Лиса и Кот, в обнимку на сиденье,
На прутике, пред ним, трясут морковкой.

Аккордеон играет Тарантеллу,
Сеньор усатый, продаёт билеты,
Толпится малышня, считая мелочь,
Фонарики сверкают разноцветьем.

Олени, кони, слоники, улитки -
Огромные, с чуть-чуть облезлой краской,
Мелькают быстро, смехом громким лица,
По площади разносят шумный праздник.
Ах, деревянный, глупый человечек,
Мечтательно сверкающий глазами,
Ты мчишься, в кулачке зажав монеты,
В страну, где сальдо вырастут в дукаты...

(no subject)

Кружку пива, принеси ка мне, красотка,
Подавая, наклонись пониже,
Заслоняя пыльный лучик солнца,
Выбившийся прядью ярко-рыжей.

Я глазами упаду в ложбинку,
Меж грудей твоих - на вздохе колыханий,
Этот миг - блаженней парадиза,
Сохранит на век хмельная память.

Ты же, взгляд скосишь слегка, кокетством,
Губки сложишь бантиком улыбки,
И сквозь гул гуляющей таверны,
Я услышу - плач и хохот скрипки.

(no subject)

Итальянского сказочника - узнают по говору,
Он то цокает, то дребезжит длиннотами,
То из звуков гортанных, выдует облако,
А когда умолкает - слышно пение хора.

И одет он странно - блуза, жилет цветастый,
Островерхая шляпа, потёрта и трачена молью,
Брюки, из мешковины - сидит на заплате заплата,
И разбиты ботинки, обуты на босы ноги.

Вот, вчера рассказал, историй с хвостиком горстку,
Об огромной рыбе, из теней - построившей город,
С бастионами, церковью, палаццо, каналами, почтой,
Населив кварталы, песчаным, смешным народцем.

И была там, влюблённая парочка - Петра с Петручо,
Жили, в домиках рядом, на улочке узкой,
Вечерами, с балконов, друг к другу - тянули ручки,
Признавались в чувствах, поцелую выпятив губки.

Но решила старуха-ведьма - хрома и горбата,
Оженить на себе Петручо колдовским обрядом,
Притворилась красавицей - страстной, желанной,
Приоделась в парчи и шёлка, кружевные наряды.

Как увидел её юнец, позабыл обо всём на свете,
Поскакал вприпрыжку, комплименты сыпя вдогонку,
Нарекал её - самой чудной, своей невестой,
Голосил, что она, для него - и луна и солнце...

Проливала слёзы Петра, умоляла начать, как прежде,
Заклинала стоном, что станет рабой послушной,
Но увы, корчил рожи, смеялся над ней, изменник,
Закрывал от слов болезных, руками плотнее уши...

И в печали, пошла она, к сини закатной моря,
Попросила рыбу, плеснуть приливом на берег,
Утопить разлучницу, милого, жёлтый город,
И себя саму, потерявшую жизнь, без веры...

Согласилось чудище, вздыбило пенно глади,
Побежали, сметая всё, голубые волны,
Ничего не оставив, площади смыв, палаццо,
Лишь - ребристый пляж, в ракушках ломких.

Усмехнулся сказочник, почесал бородёнку седую,
Закурил самокрутку, выпустив струйку дыма,
Зашагал неспешно, за собою следы большие,
Заметая брючин, обтрёпанной мешковиной...