Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

(no subject)

Клочковатой, колючей, седой бородёнкой,
Застревая в кустах, подмороженной клюквы,
По болотному льду, пробирается боком,
Лесовик-старикашка, в одежонке из лыка.

В туеске, за спиной - семь коряг обомшелых,
(Не живые пока, хоть шевелят сучками,
Открывают глазёнок - трухлявые щели,
Что то шепчут - дуплистыми, чёрными ртами).
Принесёт их в избу, отогреет у печки,

Напоит мутным зельем - из трав, мухоморов,
Научив разговаривать - по человечьи,
И приставит к работе - не хитрой, по дому.
Будут шить, убираться, и драить посуду,

Суп варить, нянчить выводок деток чумазых,
Вечерами, вести меж собой пересуды,
И лучине горящей - рассказывать сказки...

(no subject)

По твоих волос лестнице, застревая в прядях,
Озираясь на лент атлас, заплетённый в косы,
Поднимаюсь медленно, в день вчерашний,
Вспоминая - сонетов и поцелуев строчки.

Но не знаю имени - твоего, своего, чужого,
Повторяю названия, из ботанической Книги -
Розмарина, тимьяна, кориандра и бергамота,
Заплутав меж букв, сухих и сыпучих листьев.

Слышу голос, поющий песенки - чисто, детски,
Эхом, звонким хохотом, зовом в нежность,
Прячусь между заколок, узорных гребней,
От старухи-ведьмы, летящей на лука стебле.

Не добраться до губ, до щёк, подбородка ямки,
Только - золото, в спутанных, лунных струнах,
Откликаясь рифмой - детской, простой считалки, -
«распусти свои локоны, милый цветок - Рапунцель!»

Башня слоновой кости

Гул под балконом...С хоругвями? Ружьями? -
Ре-во-лю-ция...вздыбленной улицей...
Рожами пьяными, криками гнусными,
Какофонией странных оркестров - музыкой -
«Марш, марш вперёд...» и залихватски «яблочко»,
Плясками, выстрелов грохотом, и барабанами,
Ветром осенним, кашлем простуженным...

Не рыдайте, барыня, до этажа последнего,
Не долетит испанки, безумий - инфекция -
Всё это - фикция, оголтелых люмпенов фракция,
Им бы - поэзии, от поманившей пальчиком,
Девки-Свободы, грудью наружу выпавшей,
Взглядом восторженным, из-под косынки, рыжей
Прядью, под лентой вплетённой, красной...

Выпейте хереса, пасьянс на ломберном столике,
Через монокль разложите - валетом дамочку,
«porqoui pas?» - опираясь на острый локоть,
Через мундштук, дым струя ароматный,
Под потолок, созидая кущи кулис, над сценой,
С пьесой, где все диалоги, нотами нервными,
Губы целуют - чёрным цветком декаданса...

Или? Мол-ча-ние, каблуков и подошв по лестнице,
Лампа, в прихожей, уже заросла паутинами,
Сумерки полдня, но ещё - далеко до вечера,
Пыльные бабочки, обоев шёлковых рифмами,
Кружатся над - чашки кофейной островом,
В башне высокой - дивной, слоновой кости,
Между фасадов опавших в седую изморозь...

(no subject)

На фарфоре белом, барочный профиль,
Стекает каплей густой ристретто -
Волос завитки и чуть вздёрнутый носик,
Кружева, воланы - гризайлевой пеной.

Оживёт? Расскажет сюжет из алькова?
О Луи? Жан-Пьере? Антуанете?
У неё новелл и стихов бессловных,
Накопилось много, в глотке столетий.

Я послушаю, ароматы смакуя горьким
Привкусом, языком проводя по нёбу,
Прошлой, будущей или чужой любовью,
Ощутив, бегущие в горле волны...

На измятой салфетке, каракуль бегом,
Запишу, рифмуя небрежно строчки,
Чаевых - три мелких монетки, медных,
Положу на блюдечко, рядом с ложкой...

ЧЕРНИЛЬНЫЙ ДОМ

история эта выдуманная, в ней есть лишь  отголоски того, что происходило в реальности – любовь, ревность, боль сердец,  соединённые вместе и распадающиеся от Петербургского дождя над кровлей Мраморного дворца. Образы, вышедшие из Леты, омытые её мутными водами, отшлифованные трубным аккордом Аидова ветра, конечно, не могут остановиться в определённом мгновении и несут в себе прошлое и будущее, так, как будто сие слилось воедино. Слова сказанные, или мелькавшие  символами  черновиков, горящих в вое пузатой «буржуйки» чертят  новые храмы и мосты от шпиля собора Петра и Павла до купола Николы Морского, оплетая буквами Коломну и набережную Смоленки, ставя знаки вопросов изгибами Пряжки и Фонтанки...  лемуры в солдатских шинелях, с  молотами в руках дробят их тени и строят призрачный город, где странный карнавал поднимает декорации паутины Поэмы, которая никогда не кончается... 

 

(no subject)

Предновогодняя «побасенка»

Развязав под юбкой синие подвязки,
Потеряв у розы клочья бороды,
В колпаке по уши и с ключами в связке
Убежал лучами утренней звезды.

Я ему шептала: «Оставайся, милый,
Ничего что ростом, родом невелик»;
Он же, похваляясь недр бездонных силой,
Отвечал, мол, страшен, да к тому-ж старик.

Вот его подарки – семь подземных платьев
Россыпью каменьев, золотом горят,
Говорил – ограбил сундуки у братьев,
Им подсыпав в вина солнца сонный яд.

Трудно в то поверить при его улыбке,
Траченном кафтане, стоптанных туфлях,
Голосе подобном заунывной скрипке
И большущем носе в высохшех соплях.

По дорожке лунной до ударов с башни
Вижу - вглубь колодца серебром следы...
Наказал отец мне бросить эти шашни,
Можно ждать от гнома только лишь беды.

Затяну потуже на чулках подвязки,
Подстрегу у розы острые шипы,
Приходи ж скорее, расскажи мне сказки
Про любви пещеры, что как ночь слепы.