Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

(no subject)

твой и мой - тайный, стеклянный глаз,
живёт в аптеке Пеля, выходя наружу,
прогуляться неспешно в Румянцевский сад,
обходя осторожно - листву, тротуаров лужи -
подышать паром из люков, холодком Невы,
выкурить папиросу, посмотреть на рыб -
колоколен Михаила, святой Магдалины...

улыбнувшись, потрепав по плечу предзимье,
самому себе тихо сказать - "увы"...

он другого века - его золотой монокль,
сливаясь с закатом, верфью, небесным льдом -
трещиною на линзе вяжет уютный кокон,
где немножко грустно, но хорошо вдвоём...

Буквариум

1
князь изгоняется на ростре галеры
без экипажа, но загруженной туго
шёлком, порохом, имбирем и перцем
в мешках, посуде и чревах кукол -
человеко-,зверо-, насекомоподобных
с глазами пуговиц, зашитыми ртами
(это поможет в морях бездонных
не потерять утопая память -
букв, пунктуации, граматики правил,
текстов без смысла, рисунков без формы -
перебирая подводные травы,
пересыпая тёмные воды).

палач оттолкнув корму от причала,
бежит во дворец доложить об успехе
придворным сановникам, кардиналу,
старшинам из корабельного цеха.

на столы накрывают богатые яства -
пир продолжится семь столетий -
с песнями, плясками, сменой династий
и заголовков помпезных в прессе.

3.

Пароход выдувает сажу, дым и соль из кларнета,
Пассажиры удивлённо смотрят на странную пару –
Он – в соломенной шляпе, на босу ногу штиблетах,
И оно с накладными усами или женщина, или карлик
В сюртука петлице теребит чуть увядшую розу,
Приподняв цилиндр впивается взором острым
В лица дам унылых, господ курящих сигары.

Поднимают сходни, за бортом колёса взбивают пену,
Капитан на мостике нацелив бинокль в морские дали
Угадать пытается дальний маяк на мысе святого Эльма,
Говорят, там живут драконы, в цветастых халатах мавры
Еженочно выходят на берег, горы обходят стражей –
Ятаганы блестят в глазах от мистраля влажных
Освещая прибоя волны арабской вязью...

2.

Дорогая Аврора! пишу в дилижансе из Вены,
Скоро буду в Париже, затем, доберусь до Ноана,
Я надеюсь, что приступы астмы в блаженной деревне
Неизменно исчезнут, любви полонезным пожаром
Лихорадит больная душа по предверию нежности встречи,
Сочиняя элегию смерти, дороги ухабами вечность
За стеклом заплетает минуты ползущею каплей.

Да, конечно, зимой лучше спрятаться дальше от вьюги,
Балеарская даль идеальна! В Марселе мы сядем на судно,
Ты нарядишься штурманом, я - милым мальчиком - юнгой,
Представляю! - попутчики - сдвинув брови и выпятив губы,
Осуждающе смотрят! - О, Боже! - какое веселье!
Горизонт будет ближе, земля за кормою пастелью,
Белой пеной распахнутых волн, оваций безбрежности гулом.

(no subject)

выйдя крестовым козырем из карт игральных,
инфернальной феерией карнавала, кавалер Глюк,
опускает руку в канал, достаёт семи-палый
плюмбум-флюгер, по небу плывущий шлюп.

до иглы каната Крюкова, сходней барочной арки,
корабельный лес диезом, голландский сырой табак
забивает в трубку фарфоровым дымом Ангел,
водостока жёлоб, первозванный Андрея флаг
надо всей Коломной флейтовой воет гаммой.

шейный бант щетинит перья, заколка - таубе клюв,
барабанной дробью маскам, воротникам, манжетам,
кавалер указует к верфи,-"нам продолжать игру,
шкипер из Хельсингора, галеру старой газеты
лужей ведёт, на палубе - Гамлет-кунг..."

1.

 в пустой голове-копилке плюхая медные денежки,
колониальных товаров хозяин голландскую трубку
набив табачною пылью, чихает, китайским веером
прикрыв длинный нос, улыбкой - передние зубы -
фундук разгрызают - скорлупки - галерами новыми,
с гребцами и боцманом, в стакане качаются волнами,
плывут к Новым Индиям, Африкам, Азиям, Кубам.

из клетчатых брюк, достав на цепочке хронометр,
наточенным ногтем - он двигает стрелки по кругу,
о чудо! - страницами книги конторская комната -
открылась, и шествуют с топотом, криками буквы,
несут в коробах - корицу, имбирь и ванильные
волшебные запахи, падая на пол чернильными -
белыми каплями - снегом из шёлковых кружев...

2.

жухлый пергамент фюзeляжа аэроплана
на фоне Рейнских утёсов и шпиля церкви -

мутно объяли воды - от лонжерона Ангел
отделяя Тевтона крест и железной цепью
вежливо - молота зиг в наковальню камня -
"огненный цвет - белила, кармин и кадмий,
перебирая углями - либе, лейбе и штрейбе"

Гретхен - платок и фартук, укутанной куклой,
морща пуговку-нос, гуляя по Анхельштрассе
запаха гари, супа - в костре умирает утварь,

рядом брандмейстер - мятую, медной каску
тихо качает - "усни - рыжая девочка, завтра,
придёт и окрестит майским дождиком пастор,
видишь - пролёты без кровли - лестница к раю". 

4.

 помните ли вы, уважаемый благодетель историю,
о шарманщике, что играл переулке Румянцевском?

у него были марионетки - шут, сапожник и плотник,
а из дудок органа - плыл двухмачтовый парусник,
и мосты открывались - поцелуев, прачкин и синий,
и Невы торосы блестели за килем морозным инеем,

а у ног его плясал мазурку чёрный пудель...Карлом
Лихтенштейном представлялся, если просить о имени.

дня седьмого, встретил. шёл бедняга за дрожками,
на Смоленское вёз хоронить звуки капели-музыки,
но не плакал, улыбался, строил смешные рожицы,
и в ладоши хлопал - Петропавловки эхом пушечным,

говорил - "я есть люстиг унд буду собою лахен",
но рассыпался в воздухе в дождь и тумана капли...

Ещё один пролог

 Смоленки ёрш, давно утек за армянский погост,
К Ксении сходням, к утопленной барке «Эллада»
Нежностью выудив пригоршню ряби и островов
С фортами, кельями ивы, и лабиринт Минотавра –
Можно распутать –  на гласе застывшею яхтой
Плывшей к Калипсо, в двадцатых годов Петроград,
Вдоль Голодая, Елагина парка, Крестовского, Лахты.

С Невки, пастух мостовой и лепнины фасадов на бис
Дувший в кларнет, из рассохшихся рельс фортепьяно,
Звук дребезжащий взвивал, кровель сходились мосты,
До подоконников ржавых – цветами фиалок, герани
За занавески пророчиц вводя, как во Сретенье, в Храм,
Стены обойные таяли, до обомшелого Пудожи камня,
Перебирая игральные кости от «завтра» - к «вчера»...

(no subject)

 пароход со странным названием «Анфан Терибл»,
журчит колёсами к пристани с белой лестницей,
к ротонде розовой, с которой мадонна Либерти,
платочком машет и кадры стрекочут медленно –
матрос бежит, держа под мышкою милую,
 коляска с куклой прыгает меж ступеньками,
трепещут складки – не платья, скорее выкройки,
на манекенах голых – крючками-шеями
повисших в небосклона витрине дырами.

Гаргантюа на палубе щурит глаза моноклями,
жуёт скорлупки, бросается в берег ядрами,
все пассажиры – по росту и весу парами,
стоят у трапа – от брызг задыхаясь, мокрые,
играют туш хлопками ладоней в ладушки...