Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Английская картинка

Леди, делает мимикой, удивление -
Округляет ротик, дугой изгибает брови,
Через миг недовольство - порхая с веера,
Переходит тенями, морщить точёный носик.

Ах, всему причиной - слуга-старикашка,
Что с поклоном низким, испортил воздух,
Подавая в Файф-о-клок, с неизменным чаем,
Сахар, сливки, джем, бисквит пирожных.

Он смущён, конечно, рукой морщинистой,
Прикрывает под фалдами фрака, брюки,
Удалиться пытается, пятясь быстро,
Из солона господского, в дверь, на кухню,
Спотыкается, извиняется за неловкости,
Наклонив со вспотевшей плешью, голову...

(no subject)

Подавали ужин. На тарелках - ботинки, зонтики,
Рубашки, кальсоны, пальто, и десертом - галстуки,
Гости, с жадностью ели, гремели гибкими ложками -
Какофонию вальсов, симфоний, маршей, джаза.

Запивали - шестерёнок, пружин, кружевными винами,
Из глубоких чаш часов, растущих на стрелках пальцев,
И клубились вверх, обрываясь-связавшись ниточки,
К кукловода манжетам, крестообразным вагам.

И плясала мебель - столы, обнявшись со стульями,
Выдавая коленца, в чулках на подвязках, ножками,
Или тысячи вилок, в перчатках, жужжали пулями,
Над стеклянным носом, задувающим тени - ножиком,
В двойников дожде, от изнанки картины, до лаковых -
Разноцветной подсветкой, мигающих звёзд и лампочек...

(no subject)

У неё, была фантазия - о мальчиках с опахалами,
Молоком наполненном, бассейне мраморном,
О себе, обнажённой, в мерцании света факелов,
Под хаммама куполом, у Босфора, в гареме султана.

О служанках покорных, несущих блюда лукума,
Об угодливом евнухе, чернее беззвёздной ночи -
Круглолицем, кудрявом, в улыбке скалящим зубы,
С располневшим телом, животом обвисшим на ноги.

Он, конечно, влюблён в её прелести, не прикрытые,
Непристойно пялится, дрожа жировыми складками,
Возле пяток топчется, и шепчет, чуть слышно, тихо, -
«Никогда не станет, моей, одалиска желанная...»

А она, бесстыже, чуть прикрыв глаза, с поволоками,
Поцелуй воздушный, положив на ладошку нежную,
Уголками рта изящного, улыбнётся слегка, с зевотой,
Подарив на миг, невозможной любви надежду...

(no subject)

Вороны, на четыре стороны улицы -
Разлетаясь под крошевом таяющим -
Снега серого, в кашле прокуренном -
Луж расплесканных, калошами-дирижаблями.
Это - Ирод шествует, мехами гармошки -
Выдувая - юго-западный, влажный,
Ветер, смешанный с пьяным возгласом -
«Саломея, зачем тебе, голова Иоанна?»

И ответом - мечами, сосульки острые,
Свистом вдребезги, речью, явственно -
«Мы слова, на слоги разделим поровну,
Пригласим гостей, возлечь за трапезой,
Семь покровов сняв и танцуя воздухом,
Поцелую губы пророка мёртвые...»

Den 1:a Advent

Вот она - ярмарка - с огнями - гирляндами,
Конями из Даларны, петухами на палочках,
Дымом костров, миндалём - в жжёном сахаре,
Глёгом кипящем - в большом, медном чане.
Продавцов - прибаутки, считалки, песенки,
Покупателей мёрзлых - хлопки ладошами,
От ларька до ларька, в снежном месиве шествие,
Выбирая дары, дальним, близким, под ёлку.

Нарядившись - в тулупы, колпаки с оторочкой,
Музыканты, на скрипке, гобое, гармонике,
В попурри из мелодий, морозного воздуха,
Молят долгой игрой - рассеяться облако,
Для звезды Вифлеемской, семейства на ослике,
Что незримы пока, над кровлями города...

Водевиль

В государстве у моря, в замке песчаном,
Жил-был принц, из ракушек и водорослей,
Со слугой расторопным, проворным крабом,
И кухаркой-русалкой, без голоса -

Говорят, продала его, ведьме подводной,
За умение стряпать - блюд тысячи,
Подписав договор, не чернилами, кровью,
Из хвоста, изящного, рыбьего...

Ах, была влюблена, в хозяина, тайно,
Угождала, трясла грудью трепетной,
Подливала в тарелку - супы, маринады,
И из склянки - любовное зелье.

Но увы, не её, а лакея с клешням,
Возжелал их высочество страстно,
Осыпал то подарками, то похвалами,
Приглашал, к обеду и в спальню.

Не судьба, тайной страстью, пылал колченогий,
К соблазнительной, юной стряпухе,
От намёков настойчивых, пятился боком,
Рядом с милой, сидел на кухне.

Так и жили они - несчастны годами,
Рядом с волн набегающих шумом,
Превращая в комедию, длинную драму,
День за днём, надеясь на чудо...

Диалоги

«Вы свободны после работы, милая?
Буду ждать, у входа в кафе, с надеждой,
Принесу с собой, в целлофане лилии,
Марабу конфеты, в картонном сердце.

От волнения переминаясь, со вздохами,
По хронометру Ситезен чувство нежности,
Измеряя стрелки секундной клёкотом,
Уменьшая страсть свою - неизвестностью...»

«Ой, вы знаете, я бы не против, конечно,
Но, увы, не готова - подмышки небритые,
Маникюр - облез, педикюр - с заусенцами,
Меж грудей, в ложбинке, созрели прыщики.

Вы в меня не влюбитесь, к сожалению,
Только зря потратим смущаясь время...»

Пэр Гюнт

«Я нанят пить траву со склонов гор
И выдувать из тьмы светильник жёлтый,
Сам становясь железною рудой
И пламенем кричащим жалом горна,
Облизывая рыжей плавки низ
И выпуская на свободу лис -
Из грота убегающих проворно.
Хозяин мой, с косматой головой,
Огромен, сер и весь сплетён тенями,
Покрыт до пяток каменной корой,
И кряжистыми, жёсткими руками
Считает беспрерывно кругляши -
Тяжёлых пуговиц отлитых из души
Родного брата - неба великана...»

«Тянусь ножом к упругой тетиве
Порея лука, копьям из моркови,
Пока кривляка, карлик - сельдерей,
Лохмотьями укутанный картофель
Танцуя катятся в кастрюлю с кипятком -
Лоснящимся, клокочущим лицом
Молящим о щепотке белой соли.
Сражаясь с утварью и войском овощей,
Я сам готов отправиться в похлёбку,
Устав считать ожоги на спине
От жалящей слепней и мошек плётки,
Послушной мелким, злобным существам,
С носами прорастающими в срам,
Дрожащими от смеха и икоты...»

«Отстань лохматая! Не надо грубых ласк,
Твой запах отвратителен и резок,
Гнилые зубы, язвы на устах,
И видно, твоя матушка с медведем
Грешила, пока твой дремал отец,
Сося с причмоком у хвоста конец,
Храпя во мхах лужёной глоткой медной.
Я раб, слуга, но не слепая вещь
Для блажи между ног текущей щели,
Мне легче умереть среди камней,
Чем насадив тебя на крепкий стержень,
Назваться мужем и войти в семью,
И волком выть на полную луну
С ватагой тролей прозябая вместе...»

«Весь ад страшней на гранях языка,
Чудовищ хор поёт в зубной чечётке,
Ты превратился за ночь в старика
И бродишь по словам - согбенный, голый,
Теряя немощь, рассыпаясь в прах,
Но слышишь, как в дали идёт игра
На черепа бокал, хребет и кости.
Гурьба уродцев - леса, рек, болот,
Из воздуха, глубин морских и недр
Затмили свет, лишь из луча щепоть
Ты держишь в крючковатых пальцах крепко,
И видишь бликом ярким вдалеке
Не знающую времени - Сольвейг -
Наряженную вечности невестой...»