Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

(no subject)

миловидная соседка, в бигуди и пеньюаре,
открывает вход в квартиру, и выходит за порог,
встав в задумчивую позу, положив на губки пальчик,
удивлённым, томным взглядом, посмотрев на потолок -

видит там, в манишке, фраке - таракашка жидконогий,
шевеля усами, курит - сигарету - сквозь мундштук,
и лицом он ей приятен - чернобров, с завитой чёлкой,
и игриво, беспричинно, улыбается чуть-чуть...

"это вы, ко мне звонили?" - вопрошает его робко,
заливаясь яркой краской, прикрывая декольте, -
"если да, то не стесняйтесь, я конечно же не против,
пригласить на чашку чая, пообщаться тет-а-тет!"

и они, обняв друг-друга, удаляются неспешно,
затворяясь на засовы, на цепочку и замок...
что там дальше, я не знаю, хоть и очень интересно,
но увы, не может стены, просверлить дверной глазок.

(no subject)

Весь из мелких морщин - паутинками, дедушка
Попивая винцо, пыхтя из ладошки трубочкой,
Шепелявя беззубым ртом, улыбаясь, медленно
Шепчет сказки, слогами слагая - за чудом, чудо.

Вот, над морем слоистым - кораблик радужный,
По волнам плывёт к потолку, к керосиновой лампе -
Там - скалистый остров, со шпилями острыми замка,
Где живёт принцесса - превращённая в толстую жабу.

И заклятье снять, сможет тот, кто весёлый танец,
Для неё сыграет - на лютне, скрипке и флейте,
По размеру сошьёт ей платье - из шёлка, бархата,
И на лапку наденет, с поцелуем нежным, колечко.

Скоморохи пытались, портные, отважные рыцари -
Только ах, без толку - по прежнему, квакает бедная,
Может лёгкий дымок клубами - табачный, сизенький -
Обернётся сегодня - искусным на всё, королевичем?..

(no subject)

Письма господину Акутагава от головы -
Отрубленной в Манчжурии прошлым летом,
Отправлены оказией канонерских рыб,
Написаны на пожелтевших газетах.

«Дорогой Рюноске! Мы встречались вчера,
На странице романа, споткнувшись взглядом -
В иероглифе - я, был в разбитых очках,
Вы - в чернильной, расплывчатой маске.
Ничего не сказав, разошлись навсегда,
Спеша, вскочив на подножки трамваев,
Приподняв поля, чуть примятых шляп,
Проносясь мимо вывесок и тротуаров.
Тогда ещё целый, одет в европейский костюм,
Держа руки в карманах, считая пальцы,
Самому себе казался - бутоном губ,
Белой азалией, сёгуна высоким замком...»

«Пишу Вам опять, летая между других -
Обломков тел, клочьев волос, гэндайто,
Сабель, пушек, знамён, из глаз выпуская дым,
Нанося диспозиции хаоса боя - на карту...
Всякие - Нуппеппо, Аонёбо и прочий сброд,
Открывая ворота, строя высокие башни,
От меня - облаками вели хоровод,
Зажигая на Фудзи рисунком пламя...»

Den 4:e Advent

Хлад исчез. Молчаливый, висящий дождь,
Собирается серебром - на фундаментах, штукатурке,
Высветляя призрачных - воинов, пастухов,
Кобылицу, вола, овец, на насесте - сидящих куриц,
Расправляющих перья, зевая, закрыв глаза,
Над роженицей, её суетливым мужем,
Зная, сегодня - устала блуждать звезда,
Уронив лучи, на Мира - темнейший угол...

Где-то вдали, возникает и тает мираж -
Во дворце барочном, кланяясь звездочёты,
Вопрошают, - «здесь ли, родится Царь?
Этой? Или другою, похожей, тишайшей ночью?»
И ответом, вдали, шагами? каплями? - звон,
Засыпает перед сочельником, град Стокхольм...

(no subject)

В горнем мире, неслышны, незримы,
Ходят странники, снов пантомимы,
Вниз бросают, порвав на хлопья,
Снега липкого - в стенах, окнах -
Барельефов античных пеной,
Переулков украсив серый,
Предвечерний пейзаж предзимья.

На прохожих редких, с зонтами,
Кружит, падает млечный танец,
Приглушая все звуки - в зигзагах,
Чертит белым, по чёрному, знаки,
Карты стран, неизвестных доныне,
И каминов, запахом дымным,
Листопада стирает память...

Водевиль

В государстве у моря, в замке песчаном,
Жил-был принц, из ракушек и водорослей,
Со слугой расторопным, проворным крабом,
И кухаркой-русалкой, без голоса -

Говорят, продала его, ведьме подводной,
За умение стряпать - блюд тысячи,
Подписав договор, не чернилами, кровью,
Из хвоста, изящного, рыбьего...

Ах, была влюблена, в хозяина, тайно,
Угождала, трясла грудью трепетной,
Подливала в тарелку - супы, маринады,
И из склянки - любовное зелье.

Но увы, не её, а лакея с клешням,
Возжелал их высочество страстно,
Осыпал то подарками, то похвалами,
Приглашал, к обеду и в спальню.

Не судьба, тайной страстью, пылал колченогий,
К соблазнительной, юной стряпухе,
От намёков настойчивых, пятился боком,
Рядом с милой, сидел на кухне.

Так и жили они - несчастны годами,
Рядом с волн набегающих шумом,
Превращая в комедию, длинную драму,
День за днём, надеясь на чудо...

(no subject)

восьмёрками детской коляски по лужам
покатит кукольных мальчиков, девочек,
хозяйка игрушечной комнаты, ключница
картонной усадьбы над озером-зеркалом.

дойдя до пруда в саду Таврическом,
сев на траву, рассадит их кругом,
росою омоет каждое личико,
даст по цветку в застывшие руки.

игра называется - "пикник на природе"
где кофе - водица из лужи ближайшей,
пирог - из песка и согласно погоде -
подмокший слегка, но на вид настоящий.

увы - непослушны, капризны и вздорны,
сжимают обидой никчёмною ротики -
подшлёпнет, прикрикнет рассерженным голосом,
обидится - всех оттаскает за волосы...

(no subject)

 

3.

Советник статский распушив тайный хвост,

Шествует от Катрин кирхе – к мосту Исакия,

Шипя, мурлычет «нихт мюссен», себе под нос,

Духами платочка батистовым машет ласково,

Барышням, тётушкам в экипажах о трёх мышах,

С гайдуками, колокольчиками на дугах, возжах,

И подняв треуголку приветствует пастора.

 

Пастор, когда-то был канарейкою заводной,

Сидел в клетке, свистел тирольской тремолой,

Ах, сейчас постарел, облысел, но за ухом перо

Постоянно держит, у прихожан прослыл гением –

За звонкий голос, за умение – считать грехи,

Громко щёлкнув – очистить от скорлупы, шелухи,

Испросить по латински прощения...