Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

(no subject)

Разговоров ломкий хворост, собери в заплечный короб,
И ступай лесной тропинкой в домик сладкий, на опушке,
Там, ты встретишь Ханса с Гретой - старикашку и старушку,
Что тебя, усадят в кресло, угостив душистым чаем,
Разведя огонь в камине, языков болтливых пламя,
Будут потчевать словами из засохших треском веток,
И рассказывать беззвучно, от заката до рассвета,
Бесконечный ворох сказок, о потерянных игрушках,
Что живут в стране мечтаний, в днях, не найденых случайно.

Знай, услышишь, хохот ведьмы, с ликом штопанной дерюги,
Деревянный шёпот скучный - разодетых пестро кукол,
Оловянного солдата - стук сапог, в пустой коробке,
Механическую птицу, с визгом, лязгом шестерёнок,
И от этого очнёшься, и уйдёшь исполнен грустью...

9.

наряжу жуликом, жиголо, почтальоном, солдатом,
продавцом газет - "юманите" в коленкорной сумке,
завяжу поводком коротким трёхцветный галстук -
не сбежишь...пройдёмся бульварами по Парижу -
то приближу-оттолкну - поцелуйно выпятив губы -
"на помаду потраться... смотри обожанием снизу
в треугольник лобка - крашеный рыжей умброй!"

а потом, затанцуем - фокстрот, обнимемся танго -
подними, урони, наклонись изогнутой страстью,
в мундштуке моей кожи истлеешь дымком галуаза,
я легко улыбнусь - тонкой струйкой выдохну разум -
"отомстила - теперь - ты безумен, безволен, покорен,
не стоишь перед горлом истерическим зовом и комом,
не состроишь брезгливо, меня презирая - гримасу!"

8.

Пируэты танца атаки освещённые взрывом
Затяжные, затем опираясь тростью приклада,
Оглушённый, выходит солдат из воронки-могилы,
Видит узкое небо, землю, что сыпет ладонью Ангел
На погоны, за ворот, стуча голосами по каске,
Земноводных зелёных – по комьям шлёпают ласты –
Почему-то их рты открываются, лязгают сталью.

Непонятная речь и щелчки перед носом, и красным,
Струйка пота со лба на ресницы, чернильная клякса
Собирает знаки вопроса, смешка белобрысого Бога –
«Хенде хох, дурачок!» - указующий перст на дорогу,
Где бредут спотыкаясь слепцы обнимая друг-друга,
И как водится в этой стране – бело-чёрные звуки
На восток подгоняют – за леса чернеюший бруствер.
 

4.

На поводке ведьмы – отставной, оловянный солдат,
Держится крепко за юбку, корчит забавные рожи,
Карга – безобразна, беззуба, лохмотья её наряд,
Седые космы копною, заколки – куриные кости,

Плюётся и шамкает, чешет веко, ноздрю клюкой, -
«смотрите, мой муженёк! – бывалый, опытный воин,
С таким не стыдно пожалуй, пожаловать в гости!»

Солдат, треуголку сдвинув к рисунку краской бровей,
Разводит в стороны руки, узким треща мундиром, -
«конечно, стара и страшна, но не страшнее зверей,
В сыром подземелье, перед волшебным огнивом!»

Странной парой, садятся вместе на шаткий стул,
Достав из сумы перекатной, жуют сухую луну... 

Sagorna fran Örebro

6.

 

А что? Мне и здесь хорошо, в богодельне вашей – и еда бесплатная, хоть и шкварками от погоревших сапог попахивает – так ведь, если повар от печки на Олаигатан* сюда с горячим блюдом поспешает, будь то запеканка из домашнего кезо или лакс озёрный в картофелене запечёный – подмётки то по мостовой искрами и дымом серным стелятся, так как же запаху то не быть? – вот сижу и на стуле раскачиваюсь словно воробей в клетчатых ветках, в ведьмовском платке пасхальном – это от того они и летают на мётлах, что птиц себе под юбки пускают неперелётных, тех что зиму под кровлями провели и из неба холодные зёрна повыклевали, и такой щебет начинается, что капель с носа старика с козой*, что на канал отводящий с берега омедевев смотрит – фугой на малом, трёхстворчатом органе из Битлиемской церкви кажется – ну а уж если он заиграет, то ведь знаете, как сосновые солдаты по Гренадерштату* маршируют...это ещё Магнус Эриксон* когда воевал с Альбрехтом Макленбургским* и соратники у него закончились, позвал к себе мастера Кнутса Труллекобера* приказав ему к утру два отряда раздобыть – а Кнутс, хоть и был рукам своим хозяин и магией готских волхвов владел, не сумел того сделать, а перед рассветом увидел он лягушёнка что к нему на сапог из лужи выпрыгнул и говорть с ним стал не кваканьем, а по лапарски* звуки от ушей до горла вытягивая – «помогу», - молвил, - «только ты меня в молоке искупай и тряпицей тёплою оботри, а то епископ Нильс Аллесон* так меня святой водой обрызгал, что на каждой жилке по нарцису жёлтому выросло, а  расспускаться стали, так и петухи предрассветные, что отречение Святого Петра подтвердили в каждой бородавке на коже запели – так, что и спасения от них нет – видно виноват я зеленью своею перед зимой прошедшей».

Послушал его Кнутсон, налил молока вечернего в плошку, опустил туда легушёнка, выкупал до белизны перламутровой, высушил платком из тонкого сукна, посадил к себе на ладонь и слушать внимательно стал, так что даже рот от изумления у него словно от смолы прозрачной открылся, что и не закрыть его – потому то его потом рисовальщик Рингестер* так и изобразил – держит в одной руке стомеску, другой затылок себе чешет, а изо рта открытого, мордочка хитрая глазами на макушке улыбается.

«возьми», - вещал лягушёнок, - «инструмент плотницкий, и пойди к камню горбатому*, что на северном береге Хьялмарена на три локтя из камышей торчит,

ведь знаешь, что там сосновый бор на песчанной пустоши, но не пустошь это, а могила Харольда Синезубого* – это там он черничник свой главный нашёл*, а в стволах сосен – воины деревянные, что с ним в походы до ютландских земель ходили, заколдованные сидят, и если кто первый, золотистый слой коры с них снимет, то и выйдут они – кто шпорами щёлкая, кто забрала до подбородка надвинув».

Так он то и сделал...

Привёл со звоном заутренни кнехтов скрипучих на плац перед Кригерсхусетом*, выстроил их в порядке шахматном и ждать стал. Но не пришёл король Магнус – исчез, и куда подевался никто не знает – мне папсен по секрету рассказывал, что Вольдемар Датский*, хэксой нарядившись в горы его, к Оре унёс и поныне там с ним пирует – недаром когда северный ветер дует, то на Фредсгатан голоса застольные от ярнвегсстахун* доносятся словно кто железными кубками чёкается – «Сколь!» во здравие кричит...

 

 

от печки на Олаигатан* - улица в Оребро – по рассказам, раньше на ней находилась мастерская по обжигу глины

старик с козой* - скульптура перед музеем в Оребро

Гренадерштат* - казармы в северной части города, построены во времена Карла ХI – здесь сознательное искажение действительности с переносом действия в ХIII век

Магнус Эриксон* - (Magnus Eriksson) (1316 — 1.12.1374), шведский король в 1319—63 (формально до 1371), норвежский король в 1319—55. издал первый свод общешведских законов

Альбрехт Макленбургский* - герцог, правитель Швеции, после заключения Магнуса в тюрьму. Его эпоха (1364-1389 гг.) характеризуется в шведской истории как "время стервятников" – начало сильного немецкого влияния на Швецию

Кнутса Труллекобера* - Кнутс Волшебная Корзинка

лапарски* - лапландский язык – фино-угорская языковая группа

епископ Нильс Аллесон* - архипастырь живший в ХIII веке, прославился как покровитель церковного искуства

рисовальщик Рингестер* - автор Алтаря из Рисбергского монастыря

Харольда Синезубого* – это там он черничник свой главный нашёл* - По распространённой версии получил прозвище из-за тёмного цвета зубов; слово blå в то время означало гораздо более тёмный цвет, чем синий. По другой версии — из-за пристрастия к чернике

Кригерсхусетом* - дом воинов - казармы в северной части города, построены во времена Карла ХI – здесь сознательное искажение действительности с переносом действия в ХIII век

Вольдемар Датский* -союзник Магнуса в борьбе с Альбрехтом Макленбургским – король Дании

ярнвегсстахун* - железнодарожная станция – трансляция со шведского

5.

«соль на луковицу, ту что снесли со Скорбящей –

Аж до слёз пробирает, грошь чехоточным кашлем

Не проходит дождиной ржавою по водостокам,

Из трубы грамофонной скрипит и трещит сорокой,

Спекулянтов зовёт торговать животом обвислым,

Но побойся – ходят двенадцать, в винтовках выстрел

Зреет спермой – к гонарейным меж ляжек коркам.

 

Видишь? – по Расстанной бредут с мёртвым дрожки,

Жил в газете вчерашней, пока мы не взяли ножниц,

Не отрезали поровну – голову, ноги, ладонь с букетом –

Это боулинг, только, с типографскою краской кегли

И не знаем – кто из нас устоит и кого под шаром

Спрячет грохотом смеха серый, чухонский карлик,

И о ком споёт улетевший из клетки кенарь...»

1.

Опусти вуаль Сельма, ну, не так уж и страшно,
Бродить по брусчатке, пробуя цепи и новые пушки
Для фейерверка, особенно, если из улиц бумажных
Чинно выходят cтаpушки в треско и чепчиках, внуки
Под-руку, приподнимая в приветствии край треуголки,
Мне, из бронзы и патины, голубем крашеный локон,
Чуть теребящему – от сожаления прошлому, скуки.

Спит часовщик в каморке под шпилем Гертруды,
День перепутав и ночь, ведь двенадцатым звоном
Могут проснуться в свист флейты флюгеры, пули
Bыпоят Датскoго принцa, отдохнув в Эльсиноре,
Нарядившись солдатом придёт к Фридрихсгалю,
Грянет гром снежной буре, покатятся головы, камни
И на Риддархольмский купол серый усядется ворон...

Люцифер (Фантазии на тему Йост Вондел в переводе Е.Витковского)

волосы встали стенами в ряд, вместе с зубами,
заржавевшими от протекающих труб, проливного дождя,
это - царство твоё, сотни подданных - лужи и жабы
и растущий из пальца железною спицей солдат
вяжет длинный носок, собирая по щепоти чётки
в горсти сводов распевно - на три и четыре шагов
гула марша по плацу из воющих горнов аорты,
и поющих кантаты над сердцем узорных ворон,
собирающих вдохи и выдохи в чёрные соты.

бой назначен назавтра, сегодня - глазницами жёрнов,
перемелет в муку серебристого голоса свет,
и летящее в бездну прощается с масками тело,
обретая хвосты от сверкающих в небе комет...

(no subject)

5.
Фами (именно так предстояло называть собеседника - ибо двенадцать октав, сколько бы раз они не повторялись в его излиянии, всегда обходили стороной, или теряли в паузах и барабанных пассажах пальцами по столу, эти ноты), замолчал, и коварное изображение с петли повешенного, покосившись свинцовыми белилами и передёрнув жгут из кадмия с ультрамарином, построило лирическую гримасу - "не верь ему. сколько бы он ни говорил, в его давно перезревшем горле, не найдётся ни одного колоска, и тем более кисти или печатного станка, способных рассказать истинную историю". Более того, ровно половина из карточных рубашек стала пузыриться и лопаясь в перламутровые полутона повторяло ритм ломберного столика пританцовывающего вслед за кавалькадой трёх волхвов, ослицы и разукрашенной в пёстрые одеяния площадной девки с провалившимся носом, подведёнными гуталином ресницами и сморщенным ртом.
Фами, снова попытался отворить губы, чтобы что то вычеркнуть или вписать своим раздвоенным языком но...качка усилилась, и с верхних этажей посыпались оловянные солдаты в форме личной гвардии Саула, лошади - в одинаковых, глиняных попонах и набор из трёх серебряных ложек предназначенных для поедания хлеба евхаристии.

(no subject)

3.
для магических игл годится шиповник, тёрн,
серебро и сталь, рыбьи сухие рёбра,
лик свечи и с разбитым стеклом монокль -
отражающий стрелки и циферблата обруч -
над полков диспозицией - криком в немом кино,
по экрану бликов шипящих строчкой -
где Ура! - ковыляет скрипом в протяжный стон.

гренадер двухцветен, вокал переходит в визг,
на сопрано с тенором, пулей дырявя тульи -
Генрих пятый? шестой? - их различье чертой чернил,
отдувая дымок над ещё не остывшим дулом -
Фонтенбло...чародей чередует воск
с цианидом кальция, звонко гремит посудой -
и охотник взводит в кустах курок...