(no subject)

Джазовая певичка,
с миловидным личиком,
Ах, ведь она без лифчика,
волосы до ключиц.

Голос её кривляется, над микрофона фаллосом,
Падает, поднимается - сердца из губ стриптиз,

Искр саксофона дребезги, платьице-мини сеточкой,
Звуки протяжно-резкие, пауз ударных скрип,
В зала изгиб коленями, трель на мужское-женское,
Форто и пьяно клавишных падают вверх и вниз.

Тянутся италийские - чуждые, неприличные,
Полуслова-движения Tu vou fa... с реприз,
А контрабаса струнами хлопают тихо выстрелы,
Нет, не Неаполь всё-таки - l’americano, please...

(no subject)

Девка Осень с рыжими глазами,
Жёлтых косм растрёпанные ветви,
Распустила вслед летящей стае
Клина птиц на струнах сизых ветра.

Плакала дождём в засохшем солнце,
Становясь короче, с каждым часом,
Изморози трав, цветов корону,
В отражений луж дрожащих гладях,
Примеряла, щурилась жеманно,
Превращаясь в миражи тумана.

И исчезла...в снежных, мелких блёстках,
Проступая призраком притворным,
Когда с моря тёплый, влажный воздух
Щекотал простуженное горло...

Herr Brygge

Трёхслойные сумерки из полотняного камня,
И статуй барочных, следят, оживая взгляды,
За тенью мещанки, там, за закрытой ставней,
Из зеркала свечки, луны серебристой наряды,
Примерившей перед незримой служанкой,
В молочном переднике, чепчике с бантом,
Болтая безумолчно о безрассудстве свиданья.

И ждёт кавалер, под шляпой из сотен башен,
Скрывая лицо, эфес отраженный в канале -
Рукою в перчатке, рефлексом по ряби разглажен,
И кружев плюща на манжетах бесцветны гризайли,
И плащ - тёмным пологом, улицы складками стены,
Струит до ботфорт, с отворотом двойным на коленях,
От шпоры к носку изгибая ажурно мостами...

(no subject)

Хочешь, научу читать по слогам разговоры чаек,
Голубей бормотание - вечных молитв кивками,
Воробьиные склоки - чириканий, придыханий,
Или счёт монет вороватой, горластой галкой?

Знаешь, птичьи церкви, пагоды, синагоги,
Школы, тюрьмы, бани, суды, больницы,
От людских не отличны, только в высоких кронах,
Средь листвы упрятаны и в суете незримы.

По утрам, просыпаясь народ пернатый,
Умывается, ссорится, ест круассаны с кофе,
Пудрят острые клювы, одев костюмы и платья,
Вылетают, спеша на учёбу или работу.

Если сможешь понять их язык, то узнаешь много -
Например - о ценах на крошки, семейные сплетни,
И о том как выглядят сверху предместья, город,
И насколько забавны повадки у человечков...

(no subject)

Вот и пришли в разговоров царство,
С облаком плотным дымов сигаретных,
Кофе гаданий в фарфоровых чашках,
Чтением притч, мадригалов, сонетов.

Мальчики - светятся взоров восторгом,
Девочки - дрожью ресниц от желаний,
В кухонном гомоне шестиметровом,
Вечером, в слякотных снах Ленинграда,
Где за окном, вьётся снежная морось,
Лист одинокий скребёт в подоконник,
Призраком Ангела жмётся влюбленность,
В чьих-то молчаниях спрятавшись скромно...

Турка шипит над горящей конфоркой,
Пеной душистой, коричнево-чёрной...

(no subject)

В небывалом явьстве, заоблачном королевстве,
На семи ершей плавниках острейших,
Есть дворец молочный, особ августейших,
Где гуляют пары - дожей, дам, валетов.

Ежедневно - танцы, пир, суды, охота -
На единорогов, лунных львов, драконов,
Позы для портретов - солнца позолотой,
И конечно - игры - в лабиринтах гротов.

При монархах служит - умный архитектор,
Каждый час меняет что-нибудь в постройках,
Для него стараясь, дуют слуги-ветры,
Строя башни, стены, портики, колонны.

Но увы бывают - в чертежах ошибки -
Рушатся хоромы линий серым ливнем...

(no subject)

В городе Ленинграде, в двадцатом веке,
Жили-были два человека -
Один - учёный, другой - писатель,
Написавший книгу - "Человек в квадрате",
Или в круге, но сие и неважно,
Главное, что персонаж бумажный
Вылез однажды из переплёта,
С помощью формул, точных рассчётов,
Бродить в кварталах многоэтажных.
Это ясно, словно погода вЕдро,
Что ему помог тот профессор скверный,
Скучавший долго в НИИ секретном,
То за кроссвордом, то за газетой,
А то и вовсе за непотребным
Рукоблудством между ногами,
Ладошкой потной, не зная срама.

Литературный герой был лыс и злобен,
Имел, увы, интеллект микроба,
Носил всегда мятый плащ, беретик,
Сандали на босу ногу, крестик
На шее длинной, ужасно грязной,
Смущая женщин нескромной фразой -
"Вы чудны, дивны, ну просто прелесть,
Хотите вам покажу мой пенис?"
Раскинув полы плаща с поклоном,
Скакал вокруг, ну почти что голый,
Со смехом глупым и строя рожи,
Отклячив задницу портил воздух,
С протяжным гулом в белёсом чреве.

И вот, как то утром, на Петроградской,
В саду Матвеевском, на Пушкарской,
Сидел в кустах поджидая жертву -
Студентку-медичку, они так нервны,
Что падают в обморок от испуга
Лишь незнакомец поднимет руку
Поправить ворот, пригладить брови,
Прикрыть засохшей сопли под носом
Подтёк зелёный с отливом серым,
Ну или пепел от папиросы
Стряхнуть и сплюнуть на землю смачно
Изображая крутого мачо...

Вдруг видит - идут две девицы в мини,
Болтают и держат открытой книгу -
Не что иное как толстый атлас,
С картинкой открытой мужского таза -
Пузырь мочевой, семенной канатик,
Сосуды, нервы, простата, сальник -
Смеются, поскольку сие забавно,
Особенно там, где есть вид фронтальный -
Мужчинки членик - висящей стрелкой
На пол шестого стручком в кавернах.

Наш глупый друг, с поросячьим визгом,
Глаза округлив, теребя пипиську,
Эффектно выскочив на аллею,
Позвал их жестами вожделенно -
Его рассмотреть в обнажённом виде,
Зайдясь от страха в истошном крике,
Сбежать, опуская пониже юбки,
Рассказывать, после, своим подругам
О жутком маньяке - большом и диком.

Но в этот раз, вышло всё иначе -
Хохочут звонко и тычут пальцы
В пастозность пуза и пах плешивый,
И строя глазки ему игриво,
Хотят схватиться за причиндалы -
Заняться сексом с мужчинкой парой.

Герой опешив от этой прыти,
Покрылся потом, стал как побитый,
В размерах уменьшился очень быстро,
В аллеи гравий упал огрызком
Листа тетрадного с мелким текстом,
В даль улетая с весенним ветром...

(no subject)

Она вошла и огляделась робко -
Кровать и стол, трюмо и табурет,
В цветочек занавески, пыль по полу
Сдувают сквозняки, и мутный свет
От лампочки на проводах извитых
Качается под серым потолком,
Привязанный на паутины нитях -
Зрачок хранящий съёмное жильё.

За нею следом, звякая ключами,
Прослушивая гулкий коридор,
Вжимая голову меж узким плечами,
Стараясь скрыться за дверной проём,
Пока соседи не успели в щели,
Узреть подружки приглашённой тень,
Ведь донесут хозяйке - водит женщин,
Развратник вообщем, а ещё студент.

Ну вот одни...нарезан пошехонский,
Разлит токай венгерский желтизной,
И разговоров бесконечных шёпот,
В которых больше чмоканья, чем слов.

Он пробует несмело влезть под блузку,
Под потных пальцев, пуговицы в ряд,
Мусолятся, вздымаются над грудью,
И не пускают в вожделенный рай.

Два тела наклоняются друг к другу,
Скрипит пружинами прогнувшийся матрас,
Роняя прочь тяжёлую подушку,
За ней летит - и...вдребезги стакан,
Осколками и жидкостью пространство
Наполнив в звоне битого стекла,
И за стеной для всех предельно ясно,
Что нынче снова у «него» - бедлам...

Она встаёт порывисто, смущённо,
Оправив юбки смятое плиссе,
И говорит - ему, себе, обоям, -
«Мне жаль, но я домой должна уже...»

(no subject)

Лысый, плесни ка ещё с палец водочки,
Косный язык развязать для признания -
В чувствах, запрятанных где-то за голосом,
За философией о мироздании...

Знаешь, моя то бабёнка ревнивая,
Чуть задержусь, пристаёт со скандалами,
Пилит, если не потом да пивом
Пахну - то значит, якшался с шалавами...

Ты то меня уважаешь? Бесспорно ведь?
Дай поцелую дружище - в макУшку,
Мы же с тобой, не какие то педики,
Просто, родные по схожести души.

Щас вот покурим, да ляжем в обнимку,
Храпом спасаясь от лужи холода,
Рожи слюнявя с небритой щетиной,
И бормоча перегарной икотой...