wulfokot (wulfokot) wrote,
wulfokot
wulfokot

Sagorna från Örebro

preface

этажи свиты балконами, арками, галереями,
шаг - и идёшь из Герники Галилеями,
виноград собираешь из окон каменных,
стынет кровь на стенах мхом и травою арники,
пляской Вита кружатся своды, площади,
сотней лестниц вверх ведя до горошины
нитью снизанной в лунный маятник.

в мостовых скрипят гефсиманских олив излучины,
витражи склоняются - в каждом - святой и мученик,
и зеркальны двери - чужих и своих подобия,
и проулки катятся с грохотом тяжким ободом
каплей виной - причастие ныне грешному
эху щебета пересмешника
в жерле города...

Avlyssnat samtalen (Подслушанные истории)

1.

-  ...знаешь Гунилла, он мне сразу не понравился – худой какой-то, весь из острых углов состоит, ну точно святого Николая ширка*...у нас в городе отродясь таких не бывало – недаром замок у нас такой пузатый, вот и народ, особливо беременный, кто, на толщу каменную посмотрит, и рождаются всё гладкие и пухлые как от Анн-Лилла-Бэггери* булочки...

И чего я за ним пошла? Сама не знаю...только, как голос какой-то от него исходил, тихий такой, шёпотный, на пороги Свартона* похожий... «иди, да иди за мной», как приказывал, а сам он, не торопясь, так шествовал, в витрины магазинов заглядывал, но не на товары разложенные смотрел, а на маникены пялился – и что ему в них? – непонятно...ведь на одно лицо все – одно слово – нежить пластмассовая...а может запоминал он их и имена раздавал? – ну я-то почём знаю?...

Иду я, значит, за ним, а он путь от вокзала к старому работному дому держит, ты ведь знаешь, что про место это, рассказывают?...ну да, да – я про то как лет двести назад мышь из подпола оттуда вышла, и на берегу сев, и воды лапкой зачерпнув, рости стала, а как до человеческой высоты дошла, говорить стала про Энгельбрехта* историю, о дне его последнем, что предлагал ему нечистый лицо отдать и, тем самым, убийц увести, но не послушался он...а как закончила, так в опоры моста превратилась...говорят, что послом она служила из страны не к ночи помянутой будет...а ещё говорят, что словами последними были те, что вернётся и лица у людей в городе красть будет, как сыр из мышеловки, потому-то у нас котов мышеловкам предпочитают...

Дошёл он значит до места того, и расположился в теньке на скамейке – сидит себе, на кувшинки и блики водные щурится, а я наискось пристроилась, вязание достала, но не столько петли набираю, сколько на чужака этого поглядываю, а он неподвижным стал, ну точно каменный, я уж испугалась – не помер ли?...ан нет, хоть и сидел неподвижно, и не дышал почти, да глаз его правый из под века опущенного, по аркам моста двигался – то шагом медленным, то пера росчерком быстрым...ну сидит себе пришлый, да мало ли их летом к нам приезжает?... ведь, места у нас здесь особенные, то ли от колдовства древнего, то ли от Духа Святого, что говорят, здесь мастеру Альбертусу Пиктору* являлся...я уж успокаиваться начала – ну и что, что господин-то сей странный? Сидит ведь, никого не трогает – да мало ли странных на свете?

И только я так подумала, как Боссе – горе-рыболов с удочками своими на набережною спустился. Машет рукой мне так приветливо, улыбаеся беззубой улыбкой, снасти разматывает, вполоборота к незнакомцу на набережной устраивается – на него, ноль внимания – как-будто и нету того вовсе рядышком.

Забросил леску и на поплавок уставился, не интересует его ничто более...

Тип же этот, тут же блокнот с карандашём достал, а заточка у карандаша странная такая – на мышиную голову похожая, и побежали по листу линии – мне-то видно всё – удобную позицию заняла...

Смотрю – портрет Боссе на шершавом листе возникает, и что удивительно, хоть и серый, а как-будто цветной, и ну точная с горе-рыболова копия – и усы и родинка под губою нижнею...ну не оторвать взгляда, так чудно у него сие получалось...

Подняла я глаза-то с оригиналом сравнить – и сердце остановилось – то что на листе появлялось, с настоящего лица исчезало и пролёты каменные уже просвечивать начали, только волосы над курткой легкий ветерок чуть колышит, и веки на поплавок мигают, но и нескольких мгновений не прошло и они исчезли – стоит себе фигура, в руках удилище держит, а лица-то как не бывало...

Я и ахнуть не успела, а незнакомец аккуратно так блокнот свой сложил, ко мне повернулся, пальцем погрозил, да и пошёл восвояси, сделал три шага и уменьшатся стал, сначала до роста гусиного, а затем и до мыша – юркнул в нору под лестницей, да и был таков...

А Боссе, я больше в городе не встречала, хоть Анн-Катрин и говорила, что в интернат его отправили, но не верю я тому... 

 

 

Николая ширка* - швед. Nikolai Kyrka – центральная церковь в Оребро, основанная в XIII веке

Анн-Лилла-Бэгери* - Ann-Lilla bageri – одна из известных булочных в Оребро

Свартона* - швед. Svartån – река в Оребро

Энгельбрехта* - Engelbrekt – народный герой Швеции

Альбертусу Пиктору* - Albertus Pictor – шведский иконописец XV века

2.

...- нет, это не пьяный говор...да и сколько мы с тобой выпили? Ну по пять бутылок «Старуппса»*, разве это много?...Вот, отец мой бывало и по поллитра аквавита* принимал, и то ничего...а это не то что нынешняя водичка из «Системболагета»*, там градусов семдесят было, да ещё и утиным помётом фильтрованная...после этого, ещё и танцевать шёл, и знаешь что интересно, если никого из баб под рукой не было, так он, пальцами так прищёлкнет, каблуком по полу стукнет и Тума-Ингер* в его ладонях  оказывалась, красивая наверное была, хоть никто её и не видел, и по таким коленцам его вела, что если в риге или в доме сие было, то балки под кровлей в мышей летучих превращались, тьма пыльная сгущалась – только искры летели – ну знаешь наверное, эту историю про пожар в Глансхаммаре*, когда от пляски конюшня сгорела?...вот и я о том же...

Ну не в этом дело...говорю тебе, что не памятник это перед Рэттхусетом* стоит, я бы и сам не поверил, сказал бы что – допились до горячего...но не бывает ведь, чтобы двоим одно и то же видилось? Тебе и Гуннар подтвердить это сможет...

Идём мы значит с ним вечером, на улицах пусто уже, туман после дневного дождя от мостовой к фонарным перекладинам поднимается, в липовом цвете каплями стынет, от того и сладко-зябко становится, и в ушах щекотать начинает – бабка мне рассказывала, что это княгиня тролей болотных балуется – ну смешно ей, когда человек головой болтать из стороны в сторону начинает...

Потряс головой я, а от этого, ещё больше чесаться стало, но не так чтобы щекотно, а как-то с посвистом что-ли – да, думаю – не тролей дело то это, скорее уж какой-то большей нечести, а может и не нечести вовсе, а организм не в порядке...

Глянул я на Гуннара, а он стоит, чуть колышится, и лоб себе ладонью растирает, комара, говорит, прихлопнул, но странный комар то какой, через кость лобную в мозг влетел и жужжит там себе, крыльями хлопает, и говорит невнятно так, не по нашему вроде «р» произносит, на норвега или картофелееда датского похоже, а может и на немца шепелявого...

Стоим мы, качаемся, друг на друга пялимся, и вроде как без слов понимаем друг-друга, мысли от испуга читаем, а они бегут в буковки от рекламы неоновой складываются – «kom till oss»*...

Ну согласись, ведь не бывает так, чтобы двое одно и то же чувствовали...и до того нам страшно стало, что хоть ноги в руки бери, и беги на четырёх точках улепётывай, но туловища, как будто в землю вросли, и отяжелели, как конь ломовой на дороге глинянной...

И знаешь, головы одновременно к истукану бронзовому повернулись, и не поверишь, ухмыляется он так не по хорошему, а я его с детства сколько помню – всегда серьёзный был, топор одной пястью держит, а другую на рукоять меча положил. Тут же, губы у него разошлись, и ладони безоружные к нам протягивает, как будто мы дети малые, а он нас по макушкам погладить хочет...

И говорить стал, слова всё тихие такие, будто сказку рассказывает – о том что хоть и победил он короля Эрика*, но не сам сие сделал, а с помощью духов подземных, что ещё дед его в шкатулке хрустальной с гор Гарца* привёз, и что один из кобальтов сих, от смерти спасти его хотел, но отказался он, поскольку, за это, был бы он хвостом на верёвку, коими руду из шахт достают, до века нынешнего повязан, а не гоже мужу степенному таковым быть.

И ещё, малые эти, лицо его взять хотели, чтобы масок себе от копоти факелов рудокопов наделать, а ему то то и на руку было бы, ведь как без лица человека узнать?.. И от этого отказался он...но пообещали они, что раз он от сделки этой отказывается, то у других они себе образов наберут, а он, хоть и бронзовым со временем станет, обязан хвосты время от времени раздавать...сказал так, и умолк, бороду вверх поднял, застыл не мигая, а на нос ему, тут же воробей взьерошенный опустился и чирикать стал, первый луч солнца чувствуя...

Побрели мы с площади понурые, а вдруг с нами что случится – ведь боязно...

Домой пришёл, штаны у зеркала снял, а там, от конца спины хвост шевелится, я его ножницами то и отстриг, но нынче опять ростёт ce безобразие, прости уж – показывать не стану...

 

 

«Старуппса» -” Staruppsа” – один из сортов шведского пива, производится в Стокгольме

 аквавита* - шведский традиционный алкогольный напиток, раньше изготовлялся в деревнях и потреблялся в больших количествах (до начала правительственной антиалкогольной компании)

 «Системболагет»* - Systembolaget – сеть по продаже спиртных напитков в Швеции

Тума-Ингер* - Tomte-Inger (sv)-  пустая Ингер – один из мистических персонажей шведского фольклёра.

Глансхаммаре* - Glanshammar – одна из деревень в окрестностях Оребро, известна своей церковью ХVI века

Рэттхусетом* - Rätthuset (sv) – городская или земельная управа. Перед Рэттхусетом в Оребро стоит памятник Энгельбрехту

 «kom till oss»* - (sv) -  идите к нам

короля Эрика* - король Дании, Норвегии и Швеции, низложен в результате народных выступлений в 1436 году

гор Гарца* - предки Энгельбрехта, были выходцами из Германии, рудокопами

3.

 

...ну садись поближе, глупая женщина...да не бойся, подзатыльника не получишь, хотя и стоило бы тебя поколотить...ты даже не понимаешь, что за чашку ты нынче разбила – в неё ещё девицей Варг* приворотное зелье для женихов наливалoсь, да видно корня папортника много добавила – все женихи-то и разбегались...от того-то она, говорят и оборотнем потом стала – как кто из хозяек жарить-варить начинает, тут-же что-то нашептывает – кому какую приправу добавить, или маслица рапсового подлить, чтобы скворчало на сковородке и аппетит у мужа разгуливало...да что я рассказываю, ты и сама сие прекрасно знаешь...

Ладно, давай лавку закрывать, всё равно сегодня видно уже никто не придёт...или знаешь что, ну-ка эти часы отсюда, поближе к столу передвинем, они хоть и стоят, но время периодически отбивают, уж и не знаю, отчего такая напасть странная в них вселилась – мне их когда принесли, то хозяин бывший, хоть и возраста почтенного был, как только деньги получил, подмигнул и вприпрыжку за дверь выскочил, и растаял как-будто бы...

Странным мне это показалось, вышел я из-за прилавка, выглянул во двор, а там, не поверишь, изо всех окон по роже шутовской лучится и хоть день пасмурный был, в луже перед подворотней рябь солнечная играет, всеми цветами радуги переливается, а с улицы, как колокольчики серебрянные звенят и эхом двоятся...

Вернулся я, а вещи все, как будто местами переставлены, и движение сумрачное по пыли вековой чувствуется – сверчками ночными стрекочет, вот тут-то часы эти первый раз и грянули, протяжно, с хрипотцой, пробили час и замолкли, и сразу тишина наступила, словно из Утгар* озера вода нахлынула и затопила...смотреть вокруг я стал и диву даваться – будто каждый предмет в магазине историю свою рассказывает, жалобно так обиды людские припоминает, на судьбу жалуется...

А часы, стрелки вверх тянут и оскал на них цифрами топорщится...

Понял я тогда, что избавляться от них быстро надобно, ибо отмеряют они что-то неведомое, мне не понятное...но как избавишься, если деньги за них немалые заплатил?

...да нет, грех жаловаться, многие о них интересуются, но только походят вокруг, маятник качнут да и уходят...Я уже и цену три раза снижал и рассрочку беспроцентную предлагал – всё равно не берут...

Приходил тут недавно Олоф, ну знаешь ты его, ну да, тот самый, что раньше в Карлслунде*, на мельнице работал...

Да нет, Олоф с бородой...это Петерс лысый – ему говорят, русалка невмоготу понравилась, так он с ней по ночам встречаться начал, а она, и говорит ему, коли хочешь, чтобы твоей была, возьми гребень мой, да расчешись им, он с дуру и взял, а как расчёсываться стал, так все волосы с него и сошли, а гребень, рыбой-ершом обернулся и уплыл в воду – ну, это ведомо, что русалки из людских волос себе детей плетут...

А Олоф, он механиком работал – всё про шестерёнки, колёсики знает...ну и попросил я его посмотреть – что там в часах сломано – пружина вывихнута или анкер погнулся...

Открыл он крышку, и замер от изумления...вместо механизма, буковки там на осях подвешены, и слова из них чудные складываются – «в день когда Кайса* новое зелье сварит, пробью я двенадцать раз»...

Ну до ныне только четыре раза звякали...хотя время ой как быстро бежит...ну, давай, давай – закрываемся...

 

девицей Варг*  - здесь Кайса Варг – автор первой кулинарной книги. в 18 веке Кайса Варг жила в Оребро, её дом нынче находится в Вадшопинге.

Утгар* озера – мифическое озеро в Скандинавской мифологии. Описано так-же у Гофмана

Карлслунде* - нынче музей-мельница –  работала с 18 века по 60-е годы прошлого века, говорят, что до сих пор можно услышать по ночам как журчат в мельничных жерновах духи-русалки.

Кайса* - см. Кайса Варг

4.

 

...в каком же году это было? ...так, дай-ка припомню... в двадцать шестом Бергманы* у меня кровать резную заказывали, ну, чтобы там загагулинки всякие, ангелочки на жёрдочках и ещё птицу просили над передней спинкой...

Ну и намучился я с ней – всё время со станка упорхнуть хотела, или только слой стружки с неё снимешь, тут-же петь начинает – и не как соловей или иволга какая, а словно нотная шкатулка или орган механический в ней...мне подобное брат деда рассказывал – он в Одеби* ризничим служил – был  у них алтарь старинный, уж и не вспомнить какого века, ну уж точно до Реформации* сделаный, да он и сейчас цел, но не в этом история...

Так отвалилась значит с боковой створки печуга райская, на пол хлопнулась и раскололась, дерево-то старое, оно хрупкое - что глазурь фаянсовая  или корка ледяная при первом морозце на тростнике прибрежном – тронь, а оно и журчать начинает...говорят, что после этого у Девы Марии* слеза нерукотворная покатилась, и как её утешить, кто знает?

Пастор там тогда молодой был, только семинарию закончил, книг учёных читал много, но ни в одной из них не написно, как Божью Матерь утешить...

Народ уже роптать начал – где же это видано, чтобы Невинная плакакла по фигурке деревянной?

Пошёл он к  токарю, тогда токарен в Бергслагене* много было, не то что нынче, но лучшей, несомненно у Матса Сварорссона* была, а уж про Матса, и вовсе слухи ходили, что он и стомески и резцы из камня что на Килсбергене* Томптены* при падении Валгаллы* разбросали делает, и что вещи токарит только из морёного дуба, который со дна Нурена* достаёт, а как вещь какую сделает, так в неё душа вселяется и с хозяином по свойски так разговаривает, советы всё умные даёт...и если кто советы эти слушал, неприменно богатым становился...

Посмотрел значит Матс на фигурку расколотую, покачал на руке и говорит пастору – «сделаю, утешу Богородицу, может она за меня после смерти и заступится. Только вы, Батюшка, при мне во время работы будете, и псалмов пением освятите её»...

Обмерил он фигурку, поставил на карусель заготовку, качнул педаль приводящую – а дерево-то и запело – будто кто на виолинах ногтями заиграл, да так громко, что в Ринкаби*, на колокольне колокол пополам раскололся...а когда работу закончил, то птица сия сама говорят краской покрылась и на место, где прежняя сидела, взлетела, а Богородица и улыбнулась сразу, и слеза высохла – только след елейный на том месте и остался...

Вот и у меня, значит, такое же музыкальное дерево попалось...но не сладил я с ним – вышла у меня не птица, а фигурка человеческая...там где крылья должны были быть – полы сюртука длинного, там где хвост – сума перекатная, а клюв и хохолок на макушке в шляпу выкроились...расстроился я, ну не отдавать же кровать с бродягой таким?! Выточил яйцо, расписал его узорами, да и поставил на спинку в изголовье...ну отшутился, конечно – вот говорю, подожди, и вылупится птенец...

 Ну, человечка этого, я в чулан положил, ну там, где дерево сушу...да и забыл о нём...

Где-то с месяц прошло, не спалось мне тогда ночью – недаром же про бриггу* слухи ходят, что с неё служанка герцога Карла* в воду бросилась, когда он её в ведьмовстве обвинил и на костре сжечь хотел; в летнее полнолуние, после Иванова дня*, на берег она выходит и руки с липами сплетает, а у меня окна как раз на липовую аллею, что вдоль набережной идёт,... смотрю я, а на фоне бликов водных две куклы танцуют – женская и мужская...ну женскую-то я сразу признал – это, конечно же, Катерина-утопленница, а мужская, не поверишь – бродяжка мой деревянный – и как из чулана выбрался, ума не приложу?!

Ну на меня-то они внимания не обратили – па свои закончили и ушли в реку восвояси, но только с тех пор, говорят, часто их в Вадшопинге* ночной порою видят, то у труб печных, то под ставней тенями...

А ещё болтают, что Боссе-полоумный, сыночек их, ведь родителей-то его никто никогда не видел...ну это другая история...

 

 

Бергманы* - здесь семья Ялмара Бергмана родившегося и жившего в Оребро

Одеби* - деревня в 15 км от Оребро, в церкви которой сохранился алтарь 14 века

Реформации* - здесь шведская реформация королевы Кристины – введя в стране протестантство, сама она, в конце жизни подстриглась в монахини и отписала большую часть шведской казны католической церкви

Девы Марии* - см. пьесу Ялмара Бергмана

Бергслаген* - область в центральной Швеции, столицей которой являлся Оребро

Сварорссона* - здесь Svarore – токарь

Килсбергене* - горная гряда в окрестностях Оребро

Томптены* - мифические существа

падении Валгаллы* - по одной из легенд – во время ссоры Ассов, дворец Валгаллы рухнул на землю

Нурена* - озеро в Килсбергене

Ринкаби*- деревня в окрестностях Оребро, церковь 15 века, в конце 20-х годов покосилась колокольня и с неё упал колокол

герцога Карла* - сын Гюстава Ваасы, его резиденция была в замке Оребро

Иванова дня* - Mittsommardagen – день летнего солнцестояния

Вадшопинге* - Wadkoping – граница центрального Оребро, место многокрано описано Ялмаром Бергманом

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments