May 30th, 2010

Sagorna från Örebro


-давно хотел тебя спросить отец Олоф - зачем ты из тростника сухого слова на песке выкладываешь а буквы в них угловатые, на рыбьи остовы или лодки недостроенные похожи - крышей Гласенхаммарской церкви* желтизну крапчатую берега царапают и от ветра порывов разлетаются в разные стороны, на ряби водной у осоки зеркальность воды стежками нитки конопляной расшивают - что тебе в этом? - неужто нельзя пером по бумаге Писания тексты выводить или если уж невмоготу от ровности и красивости, то просто чёрточки рисуй с цветочками всякими или человечков пляшущих линиями расштриховывай...

-странный ты человек Улле, неужели не знаешь ты о письмах Карла-Упрямца из турецких Бендер?* хоть и писаны они чернилами по листу белому, между строчек там гренадёры высоченные, драбанты бравые ружьями упражняются, офицеры в бархатных перевезях на карауле у штабного шатра стоят, драгуны Делагарди* шпорами коней в галоп бросают, бомбардиры в жерла пушек порох чернильный сыпят, а у подписи его - обоз с фельдшерами, хурами в чепцах накрахмаленых, передниках латанных под которыми только чулки из шёлка французского то и есть, кухместеры у котлов хаврегрёт с свинными потрашками помешивают, фуражиры в сене душистом на подводах дремлют и капелан с распятием серебрянным на брюхе у колеса сломанного над Святым Евангeлием склонился...посылал он послания сии разным людям, да не все они к адресатам попали...перехватил однажды почту с фельдегерем отправленную отряд янычар и к визирю доставил, а тот уж в свою очередь решив секреты королевские выведать, позвал дервиша языку нашему ученого, поскольку до того как веру магометанскую принять, был он таможенником у ворот в Старом Оребро - по записи приходской свидетельству, был странным, истину не только в строчках ищущим, но и в рассуждениях пространных торговых людей, в странах разных побывавших или гостей иноземных чудесами заморскими незрелые души привлекающих...так вот встретился ему однажды магометанин Усама, сели они у мельничного моста, смотрели на гривы потоков белёсых, что из под жерновов с клёкотом птичьим зверями разными выпрыгивают, о бытии, небесах, кознях нечистого, ангельском пении, днях последних, суде праведных рассуждали и соблазнился мытарь-привратник верой чужой и пошёл на юг сначала до Мальмо, сел там на корабль и уплыл в страны полуденные, где и стал Незримому и Единому служить, о Христе не вспоминая...приобрёл он говорят знание такое большое, что сам султан Ахмед III к его советам прислушивался и великий визирь Балтаджи-Махмед без его одобрения и щепоть халвы ко рту не подносил... да не о том нынче речь...взял значит дервиш послания, повертел в длинных и хитрых пальцах и говорит "о сражениях мечтает исчерпавший ратников, рисуя подобия их, но дана ли сила ему вдохнуть в них силу и души трепетные? или сгинет он сам же собой намалёванный?"...послал паша в Новый Стокхольм скорохода, желая видеть Его Величество и потолковать с ним о рисунках тайных, между строчек проступающих...пришёл Карлус, садиться на ковры подушки мягкие покрывающие не стал, скрестил руки на груди, голову вскинул гордо и спрашивает "что за надобность во мне нынче? или опять вы нехристи, Иуды продажные брату моему меньшему, вероломному выдать меня желаете за тридцать серебрянников?", "нет" - отвечает ему бывший подданный отца его - "показать тебе хочу наказание, что получит живое изображающий!"... и в мнгновение ока сгустился густой туман с зеркальными каплями, и видит Владыка Всех Берегов Моря Шведского себя посреди земли родной стоящего над фьялями Бергслагенскими, а вокруг него драбанты, бомбардиры, гренадёры, конники - всех полков от Уппландского до Вестерботенского, в руках у фенрихов* знамёна, но ветер их не колышет, а складки замершие ледовыми торосами жалятся... и подходят к нему в кружевах Бьёрконских* две девы, обе с лицами Ульрики-Элеоноры, сестры его и говорят ему голосами ласковыми "вот рожок тебе пастушечий - заиграй на нём музыку Мидельвинтерн* и вселятся души бессмертные под мундиры солдатские..."

взял он дудку, к губам поднёс, хочет воздуха в лёгкие набрать и звуком выдохнуть, да не получается ничего, только иглы к виску поднимаются колкие, длинные, сосновые - венком заплетаясь вокруг чела - наваждением, головокружением, пустотой тщеславной...и падать стало воинство, полохами вечерней зари исчезая пламенем обьятое...и вот стоит он один, и не Бергслагена это выси уже а Фридрикстена стены качаются под его ногами...

а дервиш засмеялся и молвил "всякий букву облика живого пишущий, призван будет на суд, и предстанут пред ним его творения, и повелят ему Ангелы оживить их, и не сможет сделать он сего, и сим посрамлён будет и падёт вместе с идолами безмолвными в гиену огненную..."