September 24th, 2008

1988 (fortsättning)

3.
Покойный муж, мне как-то рассказал,
О случае престраннейшего свойства,
Быть может, он конечно и приврал,
Чтоб показать передо мной геройство,
Ведь будь хоть с палец ростом мужичoк,
И то себя считает суперменом,
Об этом, я конечно же - молчок,
А то и вправду - длинен до колена.

То сталось, под реформный новый год,
Недели с три, до Рождества Христова,
Когда за ёлкой, в очередь народ,
С Аптекарьского вился до Большого,
И лёгкий снег, играя невпопад,
Боролся за своё существованье,
Меняя серой улицы наряд,
На сказки кружевное очертанье.

Тогда, все кошки серы, даже днём
Горят люминисцентные витрины,
И лёд дробящий гулко кличет лом
Зажжённых ламп, из окон - мандарины,
Закутаться в тугую тишину
Полэтилена детского подарка,
И в запахов сладчайшую страну
Уводят декабря седые арки.
4.
Так вот, ну значит, я была
Как водится в предпраздничной запарке,
Знакомые, работа и дела -
Приходятся как мёртвому припарки
К весёлой толчие и беготне
За кетчупом и прочим дeфицитом -
Уют семейный - где-то в стороне,
Как счастье у разбитого корыта.

В тот день, увы, валилось всё из рук -
Не спорилось, не ладилось, не клеясь...
А муж сидел в углу и как паук,
Смотрел в экран, у батареи греясь,
Так безучастен, сумрачен и глух,
Как сущее полено, или камень,
Взгляд отводил, считая дохлых мух,
Иль шерудил рассеянно в кармане.

Естественная ссора зрела час,
И разразилась громкой перебранкой -
Я хлопнув дверью вышла - он смеясь,
Меня дразнил - заевшею шарманкой,
Грозился, что не пустит на порог,
Переступи я только дверь квартиры,
Что поменяет сразу же замок,
Или утопит как щенка в сортире...

Не слушая - умчалась на два дня,
Его оставив в полном изумленьи...
Ну нынче говорю, себя виня -
За то, что не застала "измененья",
И то, что называют - "чудеса",
Прошедшие, как раз в моей отлучке...
Запомнилась, лишь стрелка на часах,
Ползущая губaми по тянучке...