February 14th, 2008

1.

 Бо запрягает в сани раскрашенных селезней,
Садится на облучок, открыв рот рукавицей,
Из полы тулупа достаёт обмотанный ситцем
Литр аквавита – «лейся в меня, болезный!»

Катится к полынье, индевея бородой, усами –
«Ингигерд удивится, когда привезу ей рака –
Свистуна четверга, верхом на старой коряге,
Говорящего по чухонски разными голосами!»

От резного крыльца до озера путь не близкий,
Погорланить песни эха можно, смеша соседей –
«в поле воют волки, берлогах сопят медведи,
А у баб на шапках – тявкают звонко лисы!»

Тонкий лёд скрипит, трещины вяжут сети –
«ой, утопим глупого – не живётся ему на свете!»

2.

Озёрный король питается ряской,
Щуки и окуни у него в услужении,
Шутом придворным – служит карасик,
Наряженный тучною, голою женщиной.

Одевается в латы – рыцаря Ланселота,
Ковыряется в ухе – шестом плотогона,
А на пальцах-крючках – кольца из золота,
И к макушке приклеена илом корона.

Болтает отрывисто – булькая пузырями,
Обо всём – о волне, об утопшей лодке...
Иногда – чихает, достав из кармана
Снюс намокший и соли щепотку.

Скучно ему – от дури собственной –
Ряска то нынче – замёрзшая, постная...