January 29th, 2007

Part ? (porcelain)

"ах, советник юстиции, зачем отражения?,
франтам сахарным, бисквитным болтуньям?
идеальна пастушка, та что шепчет под веером,
о любви пастушку - в шляпе с высокой тульей -

он, пасёт ваших агнецов, кормит ангелов
с ладони ажурно-лаковой, миндальной крошкой...

укорите изломами, назовите - имбирным пряником,
камертонно стукните, по лбу серебряной ложкой -
может быть, лишится счастливого часа памяти?"

"ох, любезная матушка, цвета январских сумерек,
для него, и дыханья хладного, уж достаточно -
у подруги ласковой - вьюги шуршат под юбками,
слёзы скрипом катятся, чёрными циферблатами
застывают в веера жёстком пламени..."

(no subject)

Porcelain story

preface

помнишь пируэт? па-де сервского дьявола? -
склеен щербатым пенсне к переносице,
щёки и стёкла слезятся на два по восемь -
морщинистых улиц и площадь мочёных яблок?

в кресле-качалке, пинцетом за буклю уха -
миниманс мушек, монашек чепцы и чётки -
"при работе чёткость и мерность счёта -
важней дыханий в фигурку - Святого Духа"

оживают, шуршат изнанками, серпантинами
голосов, букв от алефа к таву стопчато -
пляшут звёздами, и застывают строчками
из Зоара - "дай нам чело, колос имени,
камень сердца поставь вечным сторожем -
зарождённым в перстах лунным почерком."

Part I

"ах, советник юстиции, зачем отражения?,
франтам сахарным, бисквитным болтуньям?
идеальна пастушка, та что шепчет под веером,
о любви пастушку - в шляпе с высокой тульей -

он, пасёт ваших агнецов, кормит ангелов
с ладони ажурно-лаковой, миндальной крошкой...

укорите изломами, назовите - имбирным пряником,
камертонно стукните, по лбу серебряной ложкой -
может быть, лишится счастливого часа памяти?"

"ох, любезная матушка, цвета январских сумерек,
для него, и дыханья хладного, уж достаточно -
у подруги ласковой - вьюги шуршат под юбками,
слёзы скрипом катятся, чёрными циферблатами
застывают в веера жёстком пламени..."

Part II

"я мню тебя моим саксонским юнкером,
фарфоровым капельмейстером поцелуями,
Иоганном умным, в короне - луковкой,
в парике амальгамой свинцовой пудренным,
с метлой и ведром наполненным сажею -
ты чистил трубы - открылись скважины -
мешков слезливых фрейлин и горничных -
не убивай, отпусти их заживо -
у них довольно любовной горечи.

как неподвижен! блестишь обожжённый в белое,
недушевлённый, надушенный кёльнским васером,
булавок дюжина - чем же ещё расчествован?
чернильной розой? китайскою птицей важною? -

во мне пружины, и тикают сердца анкеры -
"ах, милый друг, мы будем счастливой парою",
но ты молчишь - улыбаешься зло и медленно..."

Part III

есть Гинзель и Гретцель в буфетном чреве,
Гретцель - брюхата, Гинзель - расколот первым -
на нос и пятку, сюртук, пятерню в кармане -
края - пустота, гул эха, хрустальный камень -
когда-то был языком и звенел изнутри по птичьи -
"мой Вундерфогель гуляет по полкам чинно..."

град - оловянных кубков, гранёных статуй,
сквозняк в упряжке - напрасно спешили сваты
к невинной ципе - на длинной и тонкой ножке -
(гомункул в лоне - для верности лучший сторож),
у всех птицеловов уделы - из трещин сети,
увы не помогут песни и вольный ветер...

"мой Вундерфогель гуляет по полкам чинно -
для новых Гинзель и Гретцель мешает глину."

Part IV

бал в бурге, по витражным стенам зее
порез прыжка - сочится жёсткий мёд
двух иволг онемевших от пастельных
кавалеле-цветных кавалькад в руно
косы венцом в осколках хрупких перьев.

ограда сада - чашки - мак, нарцисс
закрыли створки рук - перчаток стебли
карабкаются скатываясь в визг
и звон литавр, и блюдец балабольный
палас-рояль, и свесившись с балкона -
эрзац-король целующий актрис,
взлетевших - поднимая платьев ворох.

гончарный мастер сбрасывает вниз,
того кто не блистает и не чист...