September 11th, 2006

(no subject)

5.
Фами (именно так предстояло называть собеседника - ибо двенадцать октав, сколько бы раз они не повторялись в его излиянии, всегда обходили стороной, или теряли в паузах и барабанных пассажах пальцами по столу, эти ноты), замолчал, и коварное изображение с петли повешенного, покосившись свинцовыми белилами и передёрнув жгут из кадмия с ультрамарином, построило лирическую гримасу - "не верь ему. сколько бы он ни говорил, в его давно перезревшем горле, не найдётся ни одного колоска, и тем более кисти или печатного станка, способных рассказать истинную историю". Более того, ровно половина из карточных рубашек стала пузыриться и лопаясь в перламутровые полутона повторяло ритм ломберного столика пританцовывающего вслед за кавалькадой трёх волхвов, ослицы и разукрашенной в пёстрые одеяния площадной девки с провалившимся носом, подведёнными гуталином ресницами и сморщенным ртом.
Фами, снова попытался отворить губы, чтобы что то вычеркнуть или вписать своим раздвоенным языком но...качка усилилась, и с верхних этажей посыпались оловянные солдаты в форме личной гвардии Саула, лошади - в одинаковых, глиняных попонах и набор из трёх серебряных ложек предназначенных для поедания хлеба евхаристии.

(no subject)

6.
балансируя между синими и краплёными
на шесте, в дуге лавровой, попутчиков -
укачав до икоты, червлёный лодочник,
забавляется, путает лица с буквами.


Магдалина, Изида, Лакуна, Caverna Magica,
из купе на рельсы дрожит историей,
и шагают рядом в ряд барабанщики
по щекам стуча - "не прибудешь в Глории".


и стригут короны с верхушек ножницы,
и зияют письма сплошными дырами,
это слуги его - полевые хлеба и горлицы
выдувают фокстрот, умащают пасьянсы миррою.


это Савл идёт гефсиманской лестницей,
и ступени просят о вести вечности...