March 10th, 2006

(no subject)

Чёрная весна

каждой твари по паре, единорог - один,
ластится к деве плачем длинных зениц...

лунный окрас сияет и бледно-небный нимб
тысячей черт знакомых на отраженье лиц
замкнутым кругом сердца - замок из горних сфер -
локоном расплетённым - имя у девы - Смерть.

рядом - немые слуги - маски застывших слёз,
чопорных платьев умбра и кружева мимоз,
Марта, Метель и Мирра - тени среди теней,
шепчут на руки иней - снежных видений бред.

рай? - на игле сосновой, криком во мглу совы,
серому солнцу вровень - там где в кудели нить -
каждой твари по паре - единорог - один,
ластится к деве плачем черных, пустых глазниц...

(no subject)

контракт рисовальщика
1.
История начинается с далёкой ноты, случайно подслушанной в сумерках стеклянных комнат кулона на серебрянной цепочке. Однажды, выпорхнув из свирели, она не может успокоится и ищет новое тело для бега от желания, мольбы о помощи и отражения в журчании ручьёв. Те, кто почувствует её, не могут найти себе места, и идут неведомо куда, повторяя напевом в сухости горла. Она множится и растёт - восковыми набросками, масляными бликами на холстах, ломаными линиями гравюр и рыжими поклонами сиены в альбомных листах.
Оранжевый арлекин, поправив клетчатое трико, улыбнулся неведомо чему и спотыкаясь на отражениях дыхания побрёл по анфиладам, пытаясь выйти из страза...
2.
вечерний туалет Венеры совершенен,
заколки к лифу ладил хор Психей,
причёска лилией на шеи тонком стебле,
и губ густой помадой карамель
зовёт Ареса к долгим поцелуям...
к туфлям звенят по пене платья струи,
и рук играет взглядами свирель.

пред ней шуты, болонки, чёрный голубь,
воздушный шар и в зеркале стократ
дремотных роз тяжёлые узоры,
и лунных масок зpeeт виноград
за листьев ворохи на гобеленных шторах...
и из ладони пьёт безумья яд
немея похотью любовник новый...
3.
каучуковые калибри, перья бабочек из фольги,
на лиловых ланитах мушки и причёсаны корабли
Скоромуша волшебным гребнем,
сотни алых и жёлтых лент
сплетены для любви качелей,
и за дамой виней валет
увивается сердца стеблем.

бес седой тёмно-белым взглядом
сквозь ларнетный узор стекла,
оживляет холодный мрамор
статуй облачных по углам,
и в фиале гризалью пламя -
золотыми цветами зла...
4.
Для того чтобы нарисовать цеппелины, карандаш должен спотыкаться о волокна бумаги на ажурном жабо маркизы.
"Сафо, бедная служанка, ручная ящерица крадущая фрукты с подноса у застывшего маленького уродца - неужели ты хочешь улететь отсюда? Посмотри, после туалета хозяйки для тебя остались и красные чернила румян, и пряные кисти на палитре, и флакончик лака - подведи глаза, обведи раковину губ, втяни ноздрями ещё не застывший мазками воздух, и уверен, штрихованная тень кавалера соблазнится тобой".
Молчит Сафо, только на трёхпалой лапе блестит вычерченный вчера бриллиант, только длинный хвост качается от дуновения сквозняка и глаза закрываются шторами с бесконечной бахромой восходящих к гондоле холодных потоков.
5.
Тангейзер тужится пред клавесином -
сползает парик, фалды рыжего фрака
то выше, то ниже - ступени октавы
ступают на клавиш согбенные спины -
расходятся швы междометьем картавым,
и рядом сопенье ревнивого мавра -
любовник отставленый - исчерно-синий.

восторг от щекотки кудрей Купидона,
щека дивной Венус под пудрой и гримом -
в шнуровке корсета припрятаны стоны
мелодии тайной и шёлк пелерины
за ноготь цепляется - вымолвлен нотой
и эхо капели священного грота
межтактовым счётом...
6.
Язык не помещается во рту и пробует дотянуться до извилистой дороги торта, украшенного рубиновыми звёздами и пилигримами, танцующими к священному холму.
Не многие из них не соблазнятся бесстыдными куропатками в нежном ла пети, ожидающими вкуса губ под карминовой помадой - прикосновения дрожи вожделения на медовом соке с серебрянных колокольцев, стекающих на подбородки. Один - отличавшийся батистовым взглядом и бегом по сольной партии, спешит более других. Его длинные пальцы рассыпают миндаль и путаются в собственной наготе, не находя привычных изгибов на карамельном теле. Неужели он будет первым? неужели не откликнется Эху и не собьётся с ритма упав в кремовые кущи?
Приапа хмурится, поправляет локон и сдувает нежеланного гостя в винный уксус...
7.
разговоры между подвязкой и сползшим чулком
о двух родинках, нежной прозрачности кожи,
слово вязнет и бьётся пчелой о стекло,
отражаясь в зеркального взгляда похожесть.

шёлк шуршит поцелуем, цикады на бис
ретушируют тушь для струны и оркестра,
"ах, мой милый, ужели, столь малый каприз
не исполнишь? увы, это скучно и пресно -
кружева с придыханием стягивать вниз".

"что ты хочешь?", "из сада луны асмадей,
соловья заводного из рисовых зёрен,
и ещё - пять жемчужин из южных морей
порошком измельчить в мандрагоровый корень..."

"легче ветер ласкать на вечерней заре..."