March 15th, 2005

(no subject)

лет не помню назад, часовщик отравился тиканьем,
колокольных курантов к Успению стоном-выдохом,
пал на паперти, заплясал, со блажными менялся ликами,
до зари затих, бормотал про дорогу в рай по камням и рытвинам.

шестерёнками мерил души, цепями слова и грехи незрелые,
маслом тексты псалтыри, соль молитв примерял на маятник,
что то плёл про гиену, про синь с позолотой серною,
выбирал суть пыль из холодного ветра памяти.

по утру нашли, изменился, стал чёрен как чёрт на выданье,
губы алые, наискось, сто клыков поверх ржой изъедены,
на ладонях боль изьязвленьем, распятия стигмами,
тела нет, а шея длинней чем у лебедя.

был ещё живой, всё хрипел, бормотал невнятности,
языком двойным целовал, цеплял сапоги причётчика,
причестить пытались, так он и растёкся каплями
то ли ртутными, то ли дождя дремотного...

(no subject)

он ещё не спал, кларнет за клавесином
интермеццо ключ басовый в диалог
поворачивал со скрипом, выли рыбы
двух фаготов сквозь диезов воск.
нафталин Лилит, лиловый запах,
дверцы шкапа отворяя на диез,
платья, кринолины, моль на шляпке,
плата полох струнным льном в оркестр.
не спросил когда то, ныне чуждость
веера над спинкой, снов вещей,
флорентийских птиц, флористских кружев
и в обойном шёлке кораблей...