November 23rd, 2004

(no subject)

В традиции смешения традиционных финоугорских верований и христианской культуры имеется множество взаимозаимствований и переклички образов потустороннего мира и существующей реальности.
В ингермаландском переводе Библии, например, Сатана именуется не иначе как Tuslaar и является северным ветром вышедшим из Utgard по замыслу верховного Божества. Он может принимать многочисленные обличья от Lohi до Sisu, вселяясь в людские тела для совершения жертвы памяти ушедшим временам.
Маркус Свенстрём, бывший архивариус Густава Ваасы, описывает беседу с волхвом встреченным им на берегах Вуоксы, неподалёку от Кёксхолма:"...в шкурах полотняных, с крестом на челе каменном, резанным не человеческой рукою, а духом мятежным, сидел он перед камнем замшелым с прожилками крови сочащимися и беседу вёл воем волчьим осеняя грудь крестным знаменем. Подошед к нему, сел я рядом и речь повёл желая обратить его к слову Божьему, говорил словами писания из книги Исхода и Иова многострадального...Только глянул он искоса, и вымолвил:"Если Ильма уткой откликнется знать Христос идёт водной тропкою - не учить нас, карать бессмертием, охранять мечь-щуку придонную..." В этот миг то ли эхом вымолвлен, то ли чарой его навеянный закричал сизым ветром селезень и рассыпался волхв ручьями утекающими на рябистость..."

(no subject)

пауки фонарей вяжут паром оправу луны
пять диоптрий ветвей, прорезиненый воздух на дужки
на раскосых аллеях, где две паралели лыжни
хриплым хором шагов приглашают в движение кружев
королевских охот, галерей почерневших картин
через Корнаха к Босху и дальше за Брейгеля к Клее,
деревянному Богу смывая снежинками грим
сквозь слова возводя Вавилонскою башнею лепет
про чужую метель в череде воспалённых зеркал
по паденью Алисы сверяя минутную стрелку
с трелью флейты на ветре и треском летящих петард,
замерзая в губах марципана раскрошенным смехом...