wulfokot (wulfokot) wrote,
wulfokot
wulfokot

ОБЕДНЯ ФАМИ

 

Эквилибрист

"по мостовой дождём патина от гвоздей,
Иезекия прав, окон не косит серп
рожь сентября из стен, кровельных черепиц,
не соберёт копной мокрых со стёкол птиц...

где же ты? - жатвы жрец,
уличных слов ручей?
или твоя рука снова в моём плече?

страшно...но прав второй
крик петуха-Петра,
если палач топор
точит о звук - "вчера",
если в пустых дворах
небо рябой трубой
и в подворотне шаг
эхом в когорты строй,
эхом умножен враг...
и... отрекаюсь я."

2.
в кафе подавали подслащённую воду, вместо чая, немного кунжутного масла, чтобы приправить подгоревшие лепёшки из кезо, муки и пармезана, и фиолетовых рыбок плавающих в оловянных аквариумах.
некто, сидевший рядом, ко мне спиной, закашлялся и сквозь хриплое бульканье, похожее на ксилофонную гамму, до меня донеслись обрывки слов,-"...не верую...он только толика пославшего его..."
я протянул руку, и дотронулся до вздрагивающей материи поношенного пиджака, на ощупь оказавшейся парашютным шёлком с невидимыми стропами и титановыми карабинами хватавшими за пальцы.
кашель стал громче, а его обладатель, замахал рукавом и на его засаленных волосах заплясали тени пятидесяти четырёх персонажей - то составляя линию судьбы, то рассыпаясь на домики с хитрыми рожами и ужимками укравшей зеркало обезьяны.
хлюпанье и рычание в спине за соседним столиком складывалось в псалом на цимбалах и духовых орудиях, и наверное разбудило бы царя Давида, уснувшего под Иерихоном, но...
в этот момент он обернулся и я увидел лицо из октавы - без нот Фа и Ми...

 

3.
рассказ его был сбивчивым, выдержанным в багрово-оранжевых тонах с вкраплениями велеречивых отступлений непонятной масти. начинаясь галопом, плавно переплывал в аллюр и взмывал иноходью к воробьиному писку на проводах подмигивающих лампочек, отражаясь в жалюзи застрявшей в кухонной двери часовне, и змеясь по лопнувшим стёклам пенсне задремавшего у стойки бармена.
"это началось на праздновании сорокалетия Ирода Антипы и закончилось осенью того же года. я был поваром по изготовлению круасанов и по совместительству курьером по добыванию краски в руках императора Тиберирия. вы знаете, это немалые деньги, но день ото дня они таяли в руках превращаясь то в отшлифованные раковины морских гребешков, то в сажу опадающую с дымоходов, то в увеселительные прогулки по набережным и променадом с девицами лёгкого поведения и толпой золочёных амфор, в которых вместо вина созревали поцелуи слюнявых евнухов и трёхтактные григорианские песнопения во славу вдовствующей Иродианы. когда нибудь, всему подобному приходит конец...да, да...не удивляйтесь, именно тогда, во время возвращения из очередной командировки, в купе многоэтажного поезда, на самой верхней полке, качавшейся в ритме регги, ко мне подсел некто и жарко зашептал на ухо образы из обрывков пасьянса, где смерть бежала от рыцаря, а висельник венчался с дамой-джокером при большом стечении народа. я сразу поверил ему, но он отвернувшись к стене, заснул как ни в чём не бывало..." 

4.
"Протей состоит из коммуникаций
между ротовой полостью и палатой
лордов водного низа и постоянства
формулы формы цветочной вазы,
где из знака равенства серой язвой
анаэробной жизни отходят газы,
и вопрос изгибая улыбкой - "разве
сомневается в цвете подземный Мастер
для папессы, башни, петли из карты?"

говорящий веки зажав пружиной,
тянет сон перестуком колёс и жилой,
пузырится прошлым, Иова кожей,
изменяя xвocт на букет похожий,
на краплёной Смерти сухие мощи.

5.
Фами (именно так предстояло называть собеседника - ибо двенадцать октав, сколько бы раз они не повторялись в его излиянии, всегда обходили стороной, или теряли в паузах и барабанных пассажах пальцами по столу, эти ноты), замолчал, и коварное изображение с петли повешенного, покосившись свинцовыми белилами и передёрнув жгут из кадмия с ультрамарином, построило лирическую гримасу - "не верь ему. сколько бы он ни говорил, в его давно перезревшем горле, не найдётся ни одного колоска, и тем более кисти или печатного станка, способных рассказать истинную историю". Более того, ровно половина из карточных рубашек стала пузыриться и лопаясь в перламутровые полутона повторяло ритм ломберного столика пританцовывающего вслед за кавалькадой трёх волхвов, ослицы и разукрашенной в пёстрые одеяния площадной девки с провалившимся носом, подведёнными гуталином ресницами и сморщенным ртом.
Фами, снова попытался отворить губы, чтобы что то вычеркнуть или вписать своим раздвоенным языком но...качка усилилась, и с верхних этажей посыпались оловянные солдаты в форме личной гвардии Саула, лошади - в одинаковых, глиняных попонах и набор из трёх серебряных ложек предназначенных для поедания хлеба евхаристии.

 

6.
балансируя между синими и краплёными
на шесте, в дуге лавровой, попутчиков -
укачав до икоты, червлёный лодочник,
забавляется, путает лица с буквами.

Магдалина, Изида, Лакуна, Caverna Magica,
из купе на рельсы дрожит историей,
и шагают рядом в ряд барабанщики
по щекам стуча - "не прибудешь в Глории".

и стригут короны с верхушек ножницы,
и зияют письма сплошными дырами,
это слуги его - полевые хлеба и горлицы
выдувают фокстрот, умащают пасьянсы миррою.

это Савл идёт гефсиманской лестницей,
и ступени просят о вести вечности...

7.
несмотря на плотную, шерстяную штопку и жестяные заклёпки, появлявшиеся между подбородком и щетиной под ноздрями, ему всё-таки удалось заговорить снова. "я должен рассказать вам про ещё не остывший свадебный пирог, про лебедей над Синайской пустыней, про то как из соломенных чучел появляются дети и наверное про притчи?...нет, нет, вы не подумайте -  он не просто спал, он распевал на разные лады - то арию монсеньора из оперы "призвание мавра", то шлягер про незадачливого охотника и ворона, то вдруг, ни с того, ни с сего разноголосицy клашаров под парижскими мостами. составить что либо внятное из всего этого, было под силу только двум дирижёрам - один из которых, задумчиво смотрел в пустую стену, второй, притворившись неразговорчивым попутчиком шелестел промасленной завтраком газетой, отщипывая от неё куски и отправляя скомканными посланиями стоптанным башмакам, многое повидавшим на своём веку, но сохранявшим тот неповторимый скрип кожи, который возможен только при напряжённом согласовании формы подошвы с содержанием высокой шнуровки.
одновременно, отчаянно жестикулируя, они стали переводить весь этот хаос в осмысленные пассажи, пробуя их на вкус, растягивая во времени и выкладывая на поверхность длинными дорогами расходящихся картинок."

 

8.
раздуваясь - смежаясь мехами аккордеона,
полу-егерь, полу - двуликий клоун
одну ногу ставит на мёртвый флюгер,
колпаки воротит по небу в угол
площадных фонтанов, где  в брызги веер
голубей бросает, и курит нервно
кладку трубки и дым из жерла
кос подвешенной к входу, в пекарню, девки -
верещит, смеётся, щекочет чувством
шардоне на серую мякоть устриц.

это в Эболи можно остаться сыном
непорочной, с плотником-пилигримом,
по реке уйти от царя в Египет,
или строить арочный призрак Рима
из песка сквозь пальцы тяжёлой нитью.

9.
судья огласил приговор -                        трон дощатый на перекрёстке
гильотина, дыба и хлыст,                        четырёх дорог и пустой реки,
и под воротом порван батист,               два пророка в усталых позах
и на плаху садится вор,                           делят воздух, терновый нимб -
но в толпе раздаётся крик -                  раздувают со свистом ноздри -
"не виновен он, дама пик                       "если к церкви плывут корабли,
для отвода слов, варила бульон           значит, розой Адама кости
и украла с Голгофы крест".                    расцветут средь зверей и рыб"
                                
стражник щурит стеклянный глаз,        рядом, с посохом спит пастух,
опускает забрало на лоб,                       блеют овцы, лают собаки,
и по латам скрипит пером,                    и над сводом небесным знаки -
составляя перечень карт -                     змей, весы и чернильный круг
"крести - козыри, черви - пас,                 под созвездием белым рака,
в бубны вини бьются челом..."                обозначив север и юг...

 

10.
в первой истории участвовали собравшиеся на перроне статисты, провожаемый господин с седыми усами, и длинным, похожим на перевёрнутую мочёную грушу лицом, местный сумасшедший - всё время подпрыгивающий на одной ноге, и тем самым доказывавший факт существования лестницы Иакова (её перевёрнутые ступени давно расплющили его мозг, и спускающиеся по ним Ангелы то выли через голосовые связки молитвы о спасении мира, то заставляли застыть в воздухе с выпученными глазами и раскинутыми в гуттаперчевом полёте руками). сумасшедший нёс четырнадцать чемоданов провожаемого господина, не считая авосек, полиэтиленовых пакетов наполненных свежеприготовленной снедью (печёные на углях осьминоги, зёрна чечевицы нанизанные чётками на перья черемши, жаркое из зеркального карпа с отражающимся в нём прожилками небесного хлеба, округлыми вензелями повествовавшего о скором пришествии агнца во всесожжение горы Араратской, на углях ещё не остывшего от недавней грозы ковчега со скрижалями закона между идолами и поколением поклонявшихся им). всё это, массивными слезами висело на ресницах, и вздрагивало, качалось, цокало и звенело - то прислоняясь к плоскостям и окнам вагонов, то вываливаясь под ноги провожающим - с громкими криками собиравших сие, и вновь водружавших в немыслимом порядке на отяжелевшие веки Несущего.
грушевидное лицо, знаками выпяченных губ, подозвало одного из только что спустившихся Ангелов, и отдав ему по армейски чёткий приказ - "слушай шелест волос последней ступени твоей", натянуто улыбнулось складкой между бровями. Ангел повиновался. более того, по своему осмыслив данность, подхватил тринадцать чемоданов и готовый развалиться свёрток, дал тем самым возможность начаться странному диалогу:
"сын мой, где были стопы твои в царствование моё?"
"они искали следы твои, и не находили их. Я пил из чаши лекарство горькое, запивая водами сладкими из луж и рытвин придорожных, но не было в том спасения, и понял я, что слуги твои обманули меня, вывесив ярлыки яркие на улицах пустынных, где не было пешего, а только мухи-Иринии поедали запах матери моей."
"где же невеста твоя?"
"ушла попросить о яблоке."
"как же оставлю тебя, в толпе провожающих?"
"не бойся обо мне, ибо тобой же сказано - не бойся ноши - тяжела она лишь в падении, я же видишь - парю гуттаперчевый."
поезд тронулся. статисты рукоплескали. господин махал седыми усами и утирал капли пота носовым платком на подножке, сумасшедший же, сев в сторонке, расчёсывал пятки и перья оброненные Ангелами.

 

11.
ремесло басов и скрипичных ключей -
на органа шёпот настроить паству,
жезлом огненным нотный Мастер
горизонты нартекса, хора и стен
пролистнёт над ликийской башней,
и в алтарной клети железный стерх
отворит в длинном клюве камни
на которых Яхве чертил завет,
и подземное выло пламя.

капюшон пастор снимет с чела, числа,
ощущая тонзуры изнанкой тонкой,
как под полом церкви звенят ветра
собирая бабочек в медный кокон
и сочится солнце с отверстых ран.

12.

со вторым рассказом произошла странная трансформация - начинаясь воробьиным чириканьем, он заканчивался чмоканьем пасхального леденца с петушиной головой и выпуклыми полу-телами слившихся в экстатическом кружении камбал. Фами, сплетал его искусно - поскольку в нём не было слов, и все звуки ивовыми прутьями наполняли корзины поставленные на подставку между рамой и накренившимися стульями, создавая иллюзию движущейся процессии, во главе которой, полуголые официанты несли замурованные в кофейную гущу мумии жениха и невесты распластавшихся на лебединых крыльях и нежно гладящих простыни и пуховые одеяла под коленными впадинами поливавшего их винном чёрного атланта с руками из слоновой кости и кудрями раскрашенными цветными мелками и пылью толчёных рубинов.

легко можно было догадаться, что это - трагическая мистерия посвящённая недавним событиям, произошедшим в окрестностях озера Галилейского, в которой Серафим встретившись с Евсафием, пожелали испытать на прочность невинность Варсавии, пригласили трёх слонявшихся без дела погонщиков мулов, и нарядив их в бархат и парчу, заставили смотреть поочерёдно сквозь зажмуренный глаз на раздвинутые бёдра, из которых должна была заколоситься семиголовая Изида. Изида медлила...

Фами, теряя остатки терпения, отчаянно жестикулировал, вытягивал шею, заплетал и расплетал косы в раздувшихся до неприличия ноздрях...и наконец, испустив оранжевый пар из глаз, подпрыгнул, перевернулся в воздухе и застыл прикрывая ладонями воспалённую наготу щёк. 

13.
третий сюжет, долго не складывался, оставаясь заваленным колодцем междометий, запятых, вывихнутых или поставленных не на месте точек, чернильных пятен текущих по подбородку и застывающих на палубе рассекающего волны и флюиды фонтанирующих гортанной каратностью фианитов, каралов, кларнетных и водопроводных трубочек и сочленений.
"познавший воды, не пойдёт по ним, ибо гады морские войдут в голени его, и посягнув на колени, привяжут к почве песчаной, не дающей ни соли пепельной, ни блюда с плодами донными, ни места у стола при вечере. и будет он сеятелем жатвы с косой и молотом на плечах его, не суждено коим, отворять ригу и хлев в ковчеге Ноевом..."
говоря и приговаривая на пальцах Фами - возникали и исчезали фигуры движущиеся по циферблату, цепляясь зашторенными белками за цифры и крестообразные шестерёнки на куполах и шпилях, вспугивая голубей и зазевавшихся прохожих. один из них, здоровенный детина с пережёванной зубочисткой и вздыбленным как несущийся или падающий с колеи дилижанс чубом, смачно сплюнул сквозь зубы, прищурился и выпятив нераскрывшимся бутоном розы нижнюю губу запел -
"угадай меня в выпавшем путнике,
под рубашкой дождём линованной,
меж посудой и прочей утварью -
я не больше чем клок от войлока -
волк с лицом младенца невинного,
вол запутанный в перья-волосы,
деревенский с дудою увалень,
что идёт за зовущим голосом
ветра с балок скрипучих виселиц.

напиши про меня изнанкою,
догоревшего в буквах хвороста,
нарисуй перед бездной статуей,
дуновением жизни тронутой...
я сорвусь, затанцую парами,
закричу над дорогой вороном -
"раздели меня Отче поровну...""

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments